согласилась на запрошенную мной сумму. Договорились, что я приду к ней через две недели, когда начнутся летние каникулы.
В назначенный день я отправилась по продиктованному Мариной адресу. Пришлось встать пораньше, потому что Марина уходила в семь на работу. Обычно днем с ребенком сидела бабушка, но для затеянного мероприятия Марина под благовидным предлогом отправила ее на неделю к родственникам в другом городе.
— Оля? — приветливо улыбнулась открывшая дверь миловидная женщина лет тридцати, — Проходи. Я Марина. Сейчас покажу тебе твоего подопечного.
— Очень приятно, — кивнула я, зайдя в прихожую.
Мы прошли в комнату, служившую детской.
— Это Витя, — познакомила меня Марина с лежащим в постели мальчиком.
— Привет! — улыбнулась я мальчишке.
Тот ничего не ответил, только обиженно поджал губы.
— Давай я быстренько покажу тебе квартиру, — сказала Марина.
Посвятив пять минут туру по квартире, Марина быстро собралась и убежала на работу. Я отнесла свою большую сумку в детскую и демонстративно вынула оттуда эмалированный детский горшок.
— Ну что, Витя, будем официально знакомиться? — обратилась я к лежавшему в постели мальчишке, — Меня зовут тётя Оля! Да-да, именно так и будешь ко мне обращаться: тётя, — я сделала многозначительную паузу, — Оля.
Довольная произведенным эффектом, я принялась отчитывать лежащего в постели семилетнего мальчишку.
— Мама мне все про тебя рассказала, — язвительно улыбнулась я, — Как не стыдно! Писаешь и какаешь в штаны, как маленький!
— Это неправда! — обиженно возразил Витя, густо покраснев, — Мама специально так сказа...
— Ага, так я тебе и поверила, — перебила я мальчишку, не дав ему договорить, — Наверное каждую ночь дуешь в постель. Поэтому у меня будешь носить подгузники. По крайней мере, пока не научишься проситься на горшок.
Я вытащила из сумки детские бутылочки и ушла на кухню их помыть. Вернувшись, я не сразу зашла в комнату, а полминуты украдкой наблюдала за лежащим в кровати мальчишкой из прихожей. Витя меня не видел, потому что лежал лицом к окну, а не к двери. Заметив шевеление одеяла в районе Витиного паха я сразу поняла, чем он занимается. Я тихонько подкралась к кровати и рывком сдернула с Вити одеяло. Так и есть — мальчишка трогал свое хозяйство. Даже руку из трусов вытащить ... не успел.
— Чем это ты занимаешься? — возмущенно спросила я Витю, — Трогаешь писюнчик? Ай-яй-яй, как нехорошо!
Витя быстро выдернул руку из трусов. Его лицо было краснее пожарной машины.
— Сейчас посмотрим, что ты там трогал, — улыбнулась я и, присев на кровать, бесцеремонно спустила Вите трусы.
Мальчишка потянул вниз майку, чтобы прикрыться, но я шлепнула его по рукам.
— Опять туда лезешь? — раздраженно посмотрела я на Витю, — Ты почему трогал свой писюнчик? Не знаешь, что маленькие мальчики не должны этого делать?
Я приподняла пальцами Витин писюнчик, заставив семилетнего мальчика еще больше покраснеть. Тонкая мальчишечья палочка была на удивление твердой. «Попробовать немножко попугать?» — мелькнула у меня в голове идея.
— Ай-яй-яй, — обеспокоенно нахмурилась я, теребя пальцами быстро обмякающий детский писюнчик, — Так и знала. Уже начинает засыхать.
По прежнему смущеннный мальчишка бросил на меня удивленно-испуганный взгляд.
— Что ты на меня так смотришь? — спросила я, стараясь сохранять серьезное лицо, — У мальчиков, которые трогают себе писюнчик, он перестает писать и засыхает.
Было заметно, что мои слова еще больше испугали Витю.
— Да-да, засыхает и отваливается, — продолжила я, — Откуда ты тогда писать будешь?
Я старалась говорить серьезным тоном, хотя саму так и распирало от смеха.
— Давай-ка совсем
