у мальчишек в четырнадцать лет и как в подростковом возрасте между мальчишками, друзьями и приятелями, э т о самым естественным образом нередко происходит, — Игорь, думая об Артёме, а именно так звали нового друга, думал не о сексе, а мечтал-думал о «настоящей дружбе», вкладывая в это понятие что-то зыбкое и неопределённое, ему самому до конца непонятное, но страстно желаемое — желанное... была весна, и бесконечно длящимися вечерами душа Игоря сладостно томилась от безысходности, от невозможности высказать свои чувства вслух, от заведомой неисполнимости своих невнятных желаний; потом наступило лето... всё лето Артём ходил в «гавайских» шортах, и Игорю хотелось иметь шорты точно такие же — «гавайские» — как у Артёма, — Игорь, сам того не понимая, был в Артёма влюблён — думал о нём, постоянно хотел быть рядом, невидимо ревновал его к общим приятелям, и если бы... если б Артём, который был на год старше, захотел бы познать с Игорем сладость однополого секса или даже сделать Игоря своим сексуальным партнёром, он бы добился этого без всякого труда, хотя сам Игорь, постоянно думая об Артёме, ни о каком сексе с Артёмом не помышлял... Артём, через год уехавший поступать в мореходное училище и в город больше не вернувшийся, потому что его родители вскоре уехали тоже, был первым, кто пробудил в душе Игоря это странное чувство — желание какой-то необыкновенной, чистой и искренней, ничем не замутнённой — «настоящей» — дружбы... потом, после Артема, были другие пацаны, к которым Игорь испытывал такие же точно чувства, и всегда это было страстное, томительно-сладкое желание дружбы... именно дружбы, а не секса, — мастурбируя, Игорь если и представлял в своих фантазиях своих очередных друзей-приятелей, то представлялись эти друзья-приятели невнятно и размыто, а сами отношения в таких одиноких грёзах рисовались без всяких физиологических подробностей... в выпускном классе, когда Игорю было уже семнадцать, он впервые увидел на видео гомосексуальную сцену, но должного впечатления эта сцена на него не произвела; а получилось вот как: они, человек пять или шесть парней-одноклассников, поехали на дачу к однокласснику Толику, уверенно шедшему на «золотую» медаль, чтобы там, «на природе», отметить день рождения одного из пацанов, и когда шашлыки были съедены, а пиво выпито, Толик неожиданно предложил посмотреть «прикольную порнушку», объяснив, что кассету он случайно нашел в кладовке и что кассета эта, видимо, принадлежит его старшему брату, который на тот момент служил в армии; естественно, все дружно согласились — видик на даче был, и отказываться от просмотра «прикольной порнушки» было бы, как сказал один из пацанов, «непростительной глупостью», которую им не простят их потомки; на кассете, которую Толик принёс из кладовки, оказался сборник довольно однообразных видеосюжетов с предельно откровенным, но вполне обычным — гетеросексуальным — трахом; и хотя сама кассета была явно старой — некоторые сюжеты на кассете были черно-белыми, смотреть всё равно было прикольно: пацаны, со смехом комментируя те или иные сцены, сидели возбуждённые, возбуждения своего друг от друга не скрывая; впрочем, скрывать возбуждение, даже если бы они захотели его скрыть, было бы затруднительно — джинсы у всех заметно бугрились, топорщились колом, а кроме того, скрывать возбуждение было бы глупо — они смотрели порносюжеты, и колом вздыбленные джинсы свидетельствовали о нормальной, вполне адекватной реакции на соответствующее зрелище; в противном случае получалось бы, что перед экраном телевизора сидят не здоровые семнадцатилетние парни, а несчастные импотенты, у которых по причине импотенции фатально не возникает эрекция,... или, говоря проще, не стоит, — молодые члены, выпирая из брюк, стояли у всех друзей-одноклассников без исключения, и это ни у кого не вызывало
