презрение, и ненависть. В них читалось все. А именно следующее:"Зачем ты рассказал ему? Подлец! Мерзавец! Гад!» Причем это все можно было прочесть в разных тональностях и с разным выражением,... но почему-то именно так я прочел эти слова для себя.
Когда она подошла совсем в плотную я сказал как выпалил:"Мы хотим увидеть то, что видел я, не согласишься... тебе же хуже!» Если кто и слышал со стороны, то наверное не понял о чем идет речь, но тот факт, что два сопляка так разговаривают с учительницей, могли бы вызвать ряд подозрений. «Что? Да ты... Да вы...» — училка явно нервничала, если она и думала о том, что у нее будут, что-то требовать, то не этого точно. Хотя с моей точки зрения, то, чего хотели мы это детский лепет на лужайке, если бы ее застукали старшие пацаны, то не только бы поглазели, но и «отпетручили» не хуже тех «упырей колхозных». А с другой стороны училку можно понять тоже. И нас можно понять... любишь кататься и т. д. гласит народная мудрость. Движение свое Марина продолжила уже с менее быстрой походкой, видно было над чем подумать. Мы же пошли домой, кинув ей вдогонку только пару слов слово:» Три дня!»
Уже на следующий день она нас встретила на улице возле общего колодца и как бы между делом промолвила:"Завтра в два, в леске на старой мельнице». Это место нам с братом было нам знакомо, но мы практически туда никогда не ходили, потому, что поговаривали, что там призраки всякие часто возникают из ниоткуда и еще всякую чушь. Мы тогда верили и боялись и не ходили. Истории рассказывали разные про это место, очень забавные и интересные, но очень страшные и жуткие, даже сейчас кровь в жилах стынет, но впрочем это уже совсем из другой оперы. После того как Марина ушла, брат заканючил, мол не пойду я туда и все такое. «Слышишь! Сканил, что ли?» — сказал я. «А вдруг она ведьма?» — ныл брат. «Ага, ведьма... А, если даже и так, ты, что не хочешь посмотреть как ведьму на член натянут?» — продолжал я. «А вдруг она приведет кого туда и нас отпиздят или самих натянут?» Я посмотрел на него с некоторым презрением, но в его словах была доля правды, вдруг эта блядь приведет хотя бы тех двух верзил и нам точно кранты. «Не бзди в компот! Если она на это пойдет, ей пиздец!» — говорил я. «Ну я не знаю...» — сомневался брательник. «Не хочешь не иди, я один пойду раз ты такой «конь"» — сказал я и взял одно из ведер. Брат поплелся со вторым за мной.
На следующий день мы сидели в старой мельнице. Пришли заранее. Мельница была довольно прочная и не плохо сохранилась, а называли ее так потому, что ей уже давно никто не пользовался, даже не знаю почему... Может из-за историй этих, а может из-за ненадобности. Короче нам было пох... почему. Мы осмотрелись. Кругом пыль, немного сена, старые вещи, видно все-таки здесь кто-то бывает, может быть даже эта шлюха Марина со своими «пихарями». Мельница разделялась на два помещения, сам предбанник и еще одно помещение, а наверх поднималась деревянная лестница, она была ввиде спирали и давала доступ к второму и третьему этажу. Решено было базироваться именно на втором этаже. «А, если она захочет на втором?» — молвил братан. «Не захочет! Поверь просто мне на слово, у меня уже есть опыт в этих делах» — ответил ему я и мы рассмеялись.
осле минут десяти или пятнадцати отчетливо стали слышны приближающиеся шаги. Мы затаились. Скрипнула дверь и кто-то вошел в старую мельницу. Сидя за какими-то давно уже полусгнившими и разваливающимися деревянными бочками мы увидели училку. Она стояла около приоткрытой двери и осматривалась. «Ей, вы здесь?» — полушепотом проговорила Марина. «Здесь мы...» — ответил я и приподнялся. Она ни сразу меня заметила и какое-то время тупо вертела головой, пытаясь отыскать наше местонахождение. «Мы здесь, наверху» — уточнил я и помахал рукой. Теперь она меня заметила. «Тогда сидите тихо и не высовывайтесь!» — уже чуть громче сказала училка. Я опять присел. В щель между бочками
