одиннадцати. Одна.
— Выходи, не будь букой! Сегодня никаких гостей, семейное торжество, — произнося все это, мама принялась раздеваться.
Я выбрался из убежища. Мама стояла передо мной полностью обнаженной. В свете уличных фонарей ее прекрасная кожа приобрела тот матово-серебристый оттенок, который я так обожал. Ее полные сиси чуть свисали под собственной тяжестью, выпуклый животик чуть подрагивал в такт глубокому дыханию, на кончиках волосков на ее лобке, как капли росы, собрались капельки влаги. Она была прекрасна. В уголках моего полуоткрытого рта стала скапливаться слюна, но у меня не было сил ее сглотнуть.
— Что, нравлюсь? — насмешливо спросила мама и легко обернулась кругом. Ее толстая, круглая попа с шероховатостями целлюлита едва не отправила меня в оргазмический нокаут.
— Твой папаша самовлюбленный грубый мужлан, — сказала мама, — как и все те, кого я приводила в этот номер. Человек, с которым я собираюсь связать последние свои цветущие годы, должен был быть щедрее их чище, быть готовым на самопожертвование ради моего счастья. Я должна была испытать тебя, ведь я так тебя люблю!
Мама, глядя мне в глаза, подошла в ко мне вплотную и взяла меня ладошкой прямо за вздыбленный, устремленный в небеса член. Выбираясь из шкафа, я, оказывается, забыл натянуть шорты и стоял по пояс — снизу — голый. Мама крепко обхватила рукой мой член и немного ею подвигала. Я дышал, как загнанная лошадь, и таращился на маму, до боли выкатив глаза из орбит.
— А ты любишь меня? Хочешь меня? — спросила мама, крепче сжимая мой член.
— Больше жизни, — мой голос был едва ли сильнее дыхания умирающего.
А мама тут же встала передо мной на колени и залпом заглотила ртом мой член почти до корня. Как горячо, как сладко! Она жадно сосала его и облизывала головку, теребила яички и шлифовала ствол языком по всей протяженности. И при этом не отрываясь смотрела мне в глаза. Я с ума сходил от удовольствия и едва стоял на трясущихся ногах. Мамочка сосет у меня! Это все-таки случилось! Я в раю! Только бы не кончить тут же, только бы продлить...
А потом мама поднялась и притиснулась ко мне всем своим теплым мягким тельцем. Я неумело, но страстно принялся целовать ее в губы, и она отвечала мне, наша слюна смешивалась в единый коктейль страсти.
— Возьми меня, любимый, — прошептала мама.
Я немедленно повалил ее на кровать, даже не сдернув с нее покрывала. Мамочка раздвинула свои толстые ляжки и согнула ноги в коленях. Я много раз видел, как другие впихивали в нее свои дрыны, а теперь эта сочная, жирная писька была только моя! Но войти с первого захода не удалось. Мама направила член своей рукой, и я немедленно провалился в тесное и жаркое сосредоточие сладости.
— Еби, еби меня, сынок! Еби, любовь моя! — запричитала мама.
Я принялся накачивать ее писю, подражая предшественникам. Ощущения были восхитительнее всего, что я испытывал когда-либо.
Мама подмахивала мне со всей страстью изголодавшейся по сексу нимфоманки. Я задрал ее ноги вверх и все ускорял и ускорял темп, пытаясь достичь абсолюта удовольствия. Задыхаясь, как в бреду, я все бормотал:
— Мамочка любимая мама, мамочка любимая мама...
— Позови меня по имени! — закричала она. — По имени!..
— Люда, Людочка, я щас кончу тебе в ПИЗДУ! — заорал я и стал немедленно спускать в ее недра, дрыгаясь в конвульсиях оргазма и едва не теряя сознания. Мать ерзала жопой, как ненормальная, выкачивая меня до суха, до донышка. Мы орали так, что потом удивлялись: почему никто полицию не вызвал?
А дальше была ночь любви, когда я трахал мать во всех мыслимых позах и облизывал ее — буквально — от макушки до розовых пяточек. Я сосал ее грудь, как голодный младенец, и давал в рот, как надменный любовник. Ее тело стало моей колыбелью и вместилищем моего семени. Мы
