держу себя в руках. Рано или поздно это должно было случиться.
— Грифон, ты же говорил, что я могла никогда этого не узнать?
— Да.
— Лучше б я этого никогда и не узнала.
— Лучше б я тебе врал?
— Да.
Мне нечего ответить. Ведь я мог держать её в заблуждении сколько угодно. Какой-то эгоизм просвечивался в её поведении. Лучше бы я один мучился, скрывал. И никогда не смог бы удовлетворить её интереса, никогда бы не раскрылся полностью перед ней. Пусть я страдаю один. Нет. Или я не страдаю, или мы страдаем оба.
Плач её мешает думать. Чтобы ей посоветовать эффективное? Чем помочь ей? Чёрные глухие кошки скребут мою душу. Плохо мне. Уж лучше бы она меня ударила, как-то физически выместила бы на мне свой негатив, а не давила бы психологически.
Мы подошли к её общежитию. Уже темно, сколько времени мы промаялись. Именно промаялись, измотались. На прощанье хочу её поцеловать, но она отталкивает меня.
— Ты никому не расскажешь?
— Не знаю, я не могу врать.
Вот она, честность. Ещё несколько часов назад она говорила «лучше б ты не говорил», а сейчас «я не могу врать». Для её спокойствия я врать должен, а она не может. Меня бесит, когда под знаменем честности прячется манипулирование человеком.
— Пока.
— Прощай.
Все мы не совершенны. Будь, что будет.
VII
Сижу в библиотеке, наслаждаюсь от Лосева. Неожиданно подсаживается Ира. Уже прошло три дня, не знаю чего ожидать. Навеиваются тяжёлые воспоминания.
— Привет, с тобой можно говорить, — она произнесла это весело и покорно, максимально деликатно.
— Да.
— Давай мирится. Идём на улицу.
Мы вышли.
— Я слишком погорячилась, давай начнём всё с начала.
* * *
Мы входим в филармонию. Много людей, мало студентов. Вижу своих преподавателей, да и Ирины здесь тоже есть. Пиариться — — не пиариться. Не надо. Не для того пришли. Сегодня будет Бизе, а во второй части Вагнер. Вот воистину, смех и слёзы.
Очаровательная музыка. Слушаю всем телом. Наслаждение... Стоп. Что это? Рука. Ира держится за мою руку, что за привычка. Никуда я не убегу из филармонии. Откладываю её руку. И так постоянно. Мне кажется, она превращается в моё приложение, в некий придаток, в навесок. Нехорошо. Она постоянно хочет быть у моего тела, но душе моей это не нравится. Она чувствует себя не свободно. Что, конечно же, нехорошо.
* * *
Всем потоком уезжаем в «Сокирно» (местная турбаз университета). Не могу порядочно напиться, при Ире водка в горло не лезет. В целом отдыхать хорошо, но постоянно приходится отвлекаться на Иру. Она требует много внимания.
Наши отношения можно характеризовать как с моей стороны соглашательские, а с её активные.
* * *
Сидим в компании, разговариваем о разном. Я спрашиваю:
— В чём разница между культурой и цивилизацией?
Ира искренне отвечает:
— Действительно, какая разница: и то совершенство, и то.
Не знаю глупость ли это или погрешность образования. Но то, что она не будет моей женой, я знаю точно. Мне жаль, что мне стыдно за неё.
VIII
Субботний вечер. В общежитии в моём блоке никого нет, кроме меня и Иры. Она давно хотела проснуться со мной в объятьях. Девушка, что скажешь. Ведь не понятно ей, что засыпаем и просыпаемся, как и умираем, всегда одни. Но это продвигает дело к намеченной цели.
Она лежит у меня в кровати. Я выключаю свет и раздеваюсь, как и ... она, до трусов. Впервые в своей жизни ложусь к женщине в кровать. Ира постоянно твердила, что девственна, а я, что делал это много раз. Не могу же я признаться, что девственен, как и она. В тумбочке лежат распакованные презервативы.
Мы лежим рядом. Надо что-то делать. Целую её. Начинаю гладить грудь. Она приятна на ощупь. Аппетит разгорается во время еды. Если бы мы спали на пол метра друг от друга, я бы не хотел её, даже бы и не думал о соитии с ней. Но сейчас мой член
