и силу.
— Грифон, я тоже гей.
— Что?
— Я тоже гей. И ты мне нравишься. И я тобой тоже восхищаюсь.
— И это как?... — я потрясён и взбудоражен. Во мне буря чувств и полный хаос мыслей. Он поцеловал меня. Нежно, приятно. Губы его малиновые, сдержанные. Поцелуй открывает человека. Святослав сильный человек, с сильным духом.
— Не думал, что ты так удивишься.
— Действительно чему удивляться! Красавчик интеллектуал — гей. Гей знающий Серебряный век и разбирающийся в архитектуре. Действительно, что необычного?
— Ты бы потише. Мне-то ничего, город не мой.
— Ну, он и не мой тоже.
— Ты тоже кравчег интеллектуал, и тоже гей. Как видишь нас не так мало, да плюс ещё и в других городах. И того: нас много.
— Откуда ты знаешь, что я гей? — Я взял его за руку, и мы пошли по набережной. Уже темнело.
— Грифи, дорогой мой, о тебе только одном и говорят все сплетники. И чего только не сплетничают. Обожаю сплетни, они — всегда ложь, в которой есть правда. Кстати, эти сплетни настоящая кибернетическая система самого сложного уровня. Не решаемый уровень.
— Да, я тоже чувствую: тут надо придумать какую-то методологическую фишку.
— Так вот, Грифи, о тебе говорят и говорят разное, но я понял одно — ты гей. Потом прочитал твой доклад, и понял, что ты мне ровня.
— Здрасти, это ты мне ровня.
— Как бы там ни было, Грифи, я это понял. А потом увидел твоё выступление. Прирождённый оратор.
— Спасибо.
— Впервые я увидел такой приём. Ты выходил, как будто на Голгофу, грузный, мрачный. Я подумал, что ты мизантроп, и вследствие этого тяготишься своим существованием. Что-то было в тебе тёмное, неприятное. Ты зашёл за кафедру, достал из пиджака опорный план, положил на кафедру — и всё это так, словно ты собирался разразиться мрачнейшими мыслями: «Моя любимая собачка Пуфи сдохла». Ты посмотрел на аудиторию, и лицо твоё стало светлым и весёлым. Ты сказал: «Мы будем заниматься математикой. Тема моего доклада...» Вот эта перемена, потрясающий контраст был сыгран так великолепно, что нельзя было усомниться. Не верить было нельзя, если это видел. Как сдержано, красиво, и в то же время, задорно, игриво. Прекрасно, просто прекрасно.
— Твои слова таки бальзам на мои уши. Только это не приём, я на самом деле чуть не сорвал выступление. И только на кафедре понял, что в математике нет сексуальной ориентации, как и во всей интеллектуальной сфере. Да, я люблю эту жизнь.
— Слушай, Грифон, — вдруг резко сказал Святослав, — через пять минут закроют общежитие, в котором меня поселили.
— Что делать! — проиронизировал я. — Мы, конечно, можем побежать. Город у нас маленький, может и добежим. Но зачем такая спешка. Я лучше тебя поселю у себя.
Мы общались, обнимались и целовались. И всё это под покровительством ночи. Мы рисковали. По пути купили шоколадку для вахтёрши. Хмель выветрился, а настроение осталось.
— Здравствуйте, Валентина Павловна, тут такое пикантное дело. Я показывал своему коллеге, он из Черновцов, город, наш красивый город, рассказывал про историю нашего славного города. «Черкассы — колыбель казачества». И так получилось, что мы совсем забыли про время. Теперь, его не пускают в его общежитие, оно закрыто. И меня мучает совесть, и даже более того, страх. Можно одну ночь он переночует у меня?
Конечно же, она сразу не согласилась, карга старая с маразматическими наклонностями, но я её убалтал. Вахтёрши и комендантша — это зло.
Святославу постелил на своей кровати, а себе на полу. Гость он или не гость, в конце концов.
ІІІ
Мы проснулись относительно поздно. Нас разбудил мобильник Святослава. Звонит его куратор, с которым приехал Святослав. Может это банально, но он беспокоится. Хотя почему только утром? Как бы там ни было, мы проснулись.
