оставив только просторную нижнюю. Непонятная сила настойчиво влекла ее наружу, и девушка, не в силах противиться, послушно распахнув дверь, вышла в длинный коридор.
Казалось, весь огромный дом в одночасье вымер. Вокруг — ни звука.
Даже половицы под легкими шагами испуганной путешественницы прогибались абсолютно бесшумно. Следуя непонятному наитию, Агафья, освещая себе дорогу дрожащим огоньком свечи, прошла до конца узкого коридора, свернула направо и поднялась по лестнице наверх. Сквозь щель, открывшейся ее взору, двери пробивался свет, и она, обрадовавшись, бросилась вперед.
В комнате за массивным дубовым столом в обнимку с большой бутылью браги грузно развалился на лавке Игнат Семеныч. Когда он поднял на вошедшую невестку абсолютно трезвые бездонно черные глаза, в них сверкнуло жадное алое пламя:
— Ага! Пришла!
Осознавая свою неодетость, Агафья попыталась хоть как-то прикрыться руками. Но те неожиданно ее не послушались.
— Зачем тебе это? — усмехнулся коварный свекор, — Снимай сейчас же.
К своему неописуемому ужасу, девушка, даже не попытавшись возразить, покорно разделась.
— Так, так, — задумчиво проговорил Игнат Семеныч, подходя к Агафье, и деловито рассматривая ее обнаженное тело со всех сторон. Готовая сгореть со стыда, та ничего не могла с собой поделать.
— А ну-ка, полезай на стол, — он взмахнул рукой, и девушка вновь вопреки своей воле выполнила его приказ. Оперевшись на локти и колени она послушно замерла, осознавая всю дикость ситуации, но не в силах совладать с собой.
— Ай, хороша! — свекр провел жесткой шершавой ладонью по бесстыдно выставленной между ног промежности невестки. Его узловатый палец едва скользнув по полным срамным губам уперся в сжатый кружок ануса. Задержался. Закружился. Преодолевая сопротивление мышц, вошел. Агафья вскрикнула от жгучей боли.
— Ничего, ничего... Привыкнешь, — довольно усмехнулся злодей, — Скоро даже нравиться будет, — палец начал неспешно раскачиваться внутри тела девушки: вперед — назад, вперед — назад...
Боль медленно уходила, и несчастная осмелилась искоса, через плечо глянуть на своего мучителя: свободной рукой Игнат Семеныч заканчивал развязывать удерживающий портки пояс.
— Ай, хороша, хороша девка! — испещренное морщинами лицо старика гадостно растянулось в сладострастной улыбке, открывая испуганной жертве неожиданно ровный ряд блестяще белых зубов. Нет, не зубов — клыков! Длинных изогнутых клыков!
Объятая ужасом девушка рванулась, пытаясь освободиться, убежать, но предательское тело вновь ее не послушалось.
— Тебе понравиться, — вновь глумливо пообещал свекр, заметив обращенный на него взгляд. Не в силах сопротивляться похотливо пронзающему ее взору, невестка в бессилии опустила глаза. Если бы не апатия и не отрешенность, в миг завладевшие несчастной, Агафья, наверное, умерла бы со страху: обе ноги Игната Семеныча оканчивались черным округлым раздвоенным копытцем, а позади, из-за тонкого, но невероятно длинного, почти до колена, члена, виднелся тощий, оканчивающийся редкой кисточкой хвост.
Она оказалась во власти черта... Стала игрушкой в его безжалостных руках... Рогатый околдовал девушку, подчинил себе... Впереди ждали позор и мучительная смерть...
Громко цокая по дощатому полу, черт приблизился. Его огромные жесткие как кора дуба ладони легли на нежные девичьи ягодицы. Развели их в стороны. Из пышущей адским жаром алой пасти демона промеж частокола отполированных клыков вырвался наружу тонкий извивающийся язык. Существо, все еще хранящие на себе черты Игната Семеныча, нагнулось и смачно провело влажным от стекающей слюны языком по сжавшейся промежности жертвы. Раз-другой скользнув по утопленному конусу ануса, язык, став каменно твердым, ворвался вовнутрь.
Девушка не
