утра.
Юля делает паузу и говорит:
— А я до пяти не могла уснуть.
— Может мы встретимся, и погуляем? — спрашиваю я её.
После небольшого молчания, она отвечает:
— А может на природу съездим? Я знаю одно хорошее место: лес, чистый воздух. В общем, наш особняк за городом. Папа с мамой уехали в Нижний Новгород к сестре мамы.
— Я двумя руками за.
— Тогда я заеду за вами, тобой — поправляется она — через час.
— Хорошо, я буду готов.
— Договорились — и она отключает телефон.
Через час чистый, выбритый, с сумкой с шампанским, коньяком, закуской и букетом цветов я сажусь в машину Юли. Которая в обалденной мини-юбке, короткой до не хочу и футболке с обнажённым животом.
— Зачем ты купил выпивку и закуску? На даче всё есть. — говорит она с благодарностью принимая букет цветов. — Розы? Откуда ты знаешь, что я их люблю?
— Сердцем почувствовал.
— Оно у тебе такое чувствительное. — заканчивает она свои расспросы и тронувшись мчится к месту отдыха.
По дороге мы несём дежурную чушь, не задевая главного вопроса: почему мы оба не смогли заснуть до утра.
Через пару часов мы въезжаем в зону VIP — особняков, охраняемых мощной охраной.
И ещё через полчаса заезжаем во двор двухэтажного особняка.
— Заходи — говорит Юля и заводит меня за собой в дом.
Мы заходим с ней в большую гостиную.
А когда стол накрыт Юлей, она произносит:
— Присаживайся к столу и не забывай, что ты с девушкой.
Я открываю бутылку шампанского, разливаю в бокалы.
Дальше всё как обычно: тосты за дружбу, за милую даму, разговоры об улицах Москвы, поэтах, художниках. И когда я хочу перейти к разговору о нашей с ней бессоннице, Юля тактично переходит на вопросы культурных строений, и я понимаю, что ещё рано.
А когда бутылка шампанского выпита до конца, а мы с Юлей хорошо закусили, и я, увлекшись, рассказываю о жизни одного из архитекторов, она вдруг предлагает:
— Давай в лесу прогуляемся?
— С удовольствием — говорю я, и мы выходим с Юлей в лес расположенный рядом с особняком.
Сосновый бор, природа, чистый воздух, бутылка шампанского и любовь к Юле кружат мне голову.
Я, рассказав очередное стихотворение, иду с ней молча. Молчит и Юля. И когда пауза затягивается уже слишком, я спрашиваю Юлю:
— А почему ты заснуть не могла? — и, остановившись и повернувшись к ней лицом, беру её за руку и целую её.
— Мне 18 лет — отвечает Юля — и я ещё девственница. Я всегда хотела отдать свою невинность своему законному супругу. Но вчера я встретила тебя. И ничего более не хочу больше, чем тебя.
— Я тоже Юля — крепко целую я её в губы, обнимая одной рукой, а другой вожу по её спине от плеч до попочки.
Юля отвечает взаимностью и обхватывает меня за шею, прижимаясь ко мне со всей силой своего молодого тела. Я чувствую её груди, прижатые к моей груди и, прижимая ещё крепче своей рукой, залазию другой под мини-юбку и снимаю с неё трусики. Юля, не сопротивляясь, спускает свои руки к моим брюкам и расстегнув ремень, и отстегнув пуговицы снимает с меня брюки. Сняв с неё трусики, я лихорадочно снимаю с неё мини юбку и футболку, а она с меня рубашку и трусы.
Скинув одежду в кучу, я ложу Юлию на одежду и лёжа сверху, поцеловав её в губы, перехожу к поцелуям грудей, а рукой раздвигаю юлины ноги и начинаю нежно гладить её место невинности. Юля начинает водить одной рукой мне по волосам, а другой гладить спину:
— Любимый — единственный, я твоя — шепчет она.
— Да, да, а я твой — вторю я ей.
Я спускаюсь к её животику, обцеловывая все попутные места и начинаю лизать пупок, при этом, не переставая водить по месту невинности.
Вылизав тщательно пупочек, я начинаю спускаться к цветку нетронутой любви и нежно обцеловываю вкруговую окружающие его места. Юля
