— говорит она Сергею Владимировичу и поворачивается ко мне:
— Здравствуйте! Это вы?
— Да, это я. Мне в сторону или вперёд пройти? — шучу я с коньяком в голове.
— Нет, сейчас вы можете просто сидеть, я вас обойду — и она смеётся заливистым красивым голосом.
— В чём дело, Юля? — Сергей Владимирович, сделавший глубокую паузу, приходит в себя.
— Да мы с... — отвечает Юля.
— С Робертом Захаровичем — подсказывает ей отец.
— С Робертом Захаровичем минут тридцать назад встретились в интимной обстановке — и она вновь заливается смехом, запрокидывая голову назад.
— Надеюсь, ты не нагрубила ему? — спросил Сергей Владимирович.
Нет — вступаю в разговор я — Просто она в популярной форме объяснила мне правила дорожного движения.
Юля с благодарностью посмотрела на меня. И когда отец вышел, сказала:
— Спасибо — и слегка поцеловала меня в щёчку.
Я от неожиданности покраснел. Но до прихода Сергея Владимировича, приобрёл естественный цвет.
Сергей Владимирович занёс какой то свёрток и, передав его Юле, сказал:
— Передай это маме. Пусть она ознакомиться.
— Хорошо, папа — и Юля скрылась за дверью.
Перекинувшись с Сергеем Владимировичем ещё парой фраз, мы попрощались.
Я, выходя тем же проёмом, слышу шум машины, догоняющей меня. И около меня останавливается знакомая иномарка, из которой выходит Юля и смущаясь, спрашивает:
— Могу ли я хоть как нибудь искупить свою грубость.
Коньяк в голове располагал к добру.
— Конечно — говорю я — Не составите ли вы мне компанию в прогулке по Москве?
— Без проблем — отвечает Юля.
Я сажусь в машину, и мы едим к центру города, где, оставив машину, идём пешком.
Не смотря на отношение к организациям Москвы, я люблю и обожаю сам город, его исторические места и улицы.
Я иду с Юлей по городу и рассказываю об истории каждой улицы и почти каждого дома, где жили великие и менее известные люди, о которых она и не слышала.
Если это поэты, то читаю стихи, написанные ими. Если это писатели, то монологи их героев.
А если Юля задаёт вопросы или высказывает своё мнение, я внимательно слушаю её, не перебивая. И обстоятельно отвечаю.
Озорница по своей натуре, она много шутит не в ущерб моим рассказам и много смеётся своей великолепной привычкой запрокидывать голову назад.
Потом мы заходим с ней в кафе, хорошенько ужинаем и продолжаем нашу прогулку
К 23 часам мы подходим к машине Юли. Она говорит, что отец сердиться, если она приходит поздно, и уезжает. Однако мы обмениваемся номерами сотовых телефонов.
Приехав в свою трёхкомнатную квартиру, я принимаю ванну. Пью чаю и включаю телевизор.
Но мне никак не удаётся найти что либо интересное для себя среди множества различных программ. Я долго щелкаю переключателем программ, а потом вдруг понимаю, что думаю только о Юле и мне не интересны люди ходящие, прыгающие и прочие в телевизоре.
Я выключаю телевизор и включаю музыку.
Сижу и вспоминаю прошедший день. Красивое лицо Юли. Её искренний смех, её голубые глаза и каштановые волосы.
Временами я порываюся к телефону и набираю номер Юли, но тут же выключаю телефон.
Я понимаю, что я влюбился в эту милую, добрую и нежную девушку до конца без остатка.
Боже, муки любви, как вы сладки и тяжелы.
Засыпаю я только в четыре часа утра, с мыслями, что наступила суббота, и я высплюсь.
Просыпаюсь я от звонка сотового. Беру его в руки и, увидев имя звонившего, подскакиваю на кровати:
— Алло, Юля, здравствуйте, я слушаю вас — не скрывая радости, кричу я в трубку.
— Я сейчас ... оглохну, Роберт Захарович. Здравствуйте! Как ваши дела?
— Можно просто Роберт и на ты. Я не люблю когда меня по имени, отчеству называют.
А дела, в общем, то ничего, если не считать, что заснул в четыре
