передумала ли она? А она все не выходила.
Вот так вот я стоял, изучал ... трещину в асфальте возле своих кед, жевал губы, как вдруг услышал Анюткин голос:
— Ну, все, я готова — ты меня не заждался?
Иному существу я бы недвусмысленно дал понять, что я думаю по этому поводу. Но этот случай иной. Сначала я увидел ее ножки в легеньких шлепанцах, потом цепочку вокруг ее лодыжки, аккуратненькие коленки, беленькие коротенькие шортики, которые плотно обтягивали ее бедра и треугольник лобка. Чуть выше я увидел ее животик, миленький пупок, и маечку, которую-то и маечкой тяжело назвать — скорее это кусочек ткани, обмотанный вокруг ее груди. Физику этого явления я понимал так — майка держится исключительно на ее груди.
Ткань ее была столь тонкая, что я четко видел форму ее сосочков со слегка припухшим ореолом.
— Нет, что ты! — поспешил ответить я. — ты не хочешь перекусить где-то? А то я, хоть и жарко, немного проголодался.
— Поехали тогда в «Бухту» — это ресторанчик на воде, довольно миленький и недорогой. Я там несколько раз была уже и мне понравилось.
— Ваше желание для меня закон, — сказал я и пригласил ее в машину. Вот только я как мокрый гусь, мне надо высохнуть. А хотя — я по дорогое заеду домой и тоже переоденусь.
Ресторан оказался выше всяких похвал. Сидя за столом, Анютка частенько смотрела на меня долгим не отрывающимся взглядом, а я не старался отвести глаз. Она ела совсем немного — всего лишь один салатик, к которому я заказал ей бокал вина. Вино возымело эффект, и Анечкины глаза стали масляными.
Выйдя на улицу, мы потянулись как два довольных кота. Солнце уже так не пекло, но жара еще не прошла окончательно. Я закурил сигарету и облокотился о перила мостовой.
— Антош, а ты не хочешь на пляж съездить? Там сейчас так классно! Солнце уже не жарит, можно не прятаться под зонтом.
— Ты же знаешь — я очень люблю пляжи, и конечно я согласен. Тут километров через 5 есть хороший пляж с чистым песком и прозрачной водой, не помню, как там он называется?
— Антончик, ты золото! — сказала Анюта, взяла меня за руку, и, потянув ее, положила себе на талию. Она быстро повернулась лицом ко мне и прижалась всем телом. Второй рукой я обнял ее за спину, и мои губы нашли ее. Ее тело дышало жаром, оно было упругое и мягкое одновременно. От ощущений ее кожи у меня случилась естественная мужская реакция и член начал подниматься.
Неистовый поцелуй длился целую вечность, в течение которой я изучал языком ее губы, зубки и нёбо, а в ответ она старалась как можно глубже всосать его в себя. Иногда, от страсти мы немного кусали друг друга, отчего заводились еще сильнее. Анюта извивалась у меня в руках, и ее животик ощутил выпуклость на моих шортах, скрыть которую уже было невозможно. Она на секунду отстранилась от меня, посмотрела на меня слегка затуманенными глазами и, с загадочной улыбкой произнесла:
— А ты не забыл, что мы сейчас на улице — вон вокруг полно людей, а ты всем свой член демонстрируешь?
— Ну, я его не демонстрирую — я все же еще в шортах. Плюс, не нужно на нас глазеть всем кому не лень — это наше личное дело. Учитывая тот факт, что я сейчас так возбужден, что ждать, когда мой член вернется в спокойное состояние, не имеет смысла, единственным выходом из ситуации я считаю возможность использовать живой щит.
С этими словами я резко ее обнял и крепко прижал к себе, давая возможность ее ощутить своим животиком, насколько сильно я ее хочу. Мои губы с легким придыханием целовали ее шею, отчего та покрылась «мурашками». Ее язычок ласкал мое ухо, и я услышал ее томный шепот:
— Ты сказал «еще».
— Что? — не совсем поняв смысл ее фразы, спросил я.
— Ты сказал, что «ты все еще в шортах», — все тем же беспокойным шепотом сказала Анечка, — собираешься от них
