тела жены начальника, что четко выделялись практически все её женские «прелести». Парни оставили приоткрытым лишь верхнюю часть «пелёнки», для «вентиляции». Оттуда «выглядывал» только кляп, которым был заткнут рот «похищенной». «Хороша! — подумал я, бросив взгляд на извивающийся «сверток», — длинные ножки, бёдра... , грудь! Хорошо бы её «поиметь» ещё раз!»
Наконец, мы добрались до лагеря. Извивающуюся и «мычащую» Людмилу положили в палатке старших девочек, оставив для охраны Надежду с Татьяной, для того чтобы никто из «мелюзгни» случайно не обнаружил «главнокомандующего красных» в неудобном для него положении. Сами же мы, я и парни, собрались у меня в палатке для «экстренного» совещания. Виктор предложил с рассветом, который был уже близок, послать нашего парламентера с объявлением о позорном, для «противника», окончании «войны». Вся компания стала дружно гоготать, предлагая различные «унизительные» условия торжественной сдачи «врага». Мне понравилась мысль Михани, который заявил, что очень желал бы видеть в нашем расположении всю компанию «красных» для получения из наших рук своего неубереженного командира. Слушая различные сценарии, я посмотрел на часы-было полпятого утра. «Да... уже давно обнаружили своих «снятых» часовых... , хорошо ещё что мы догадались вытащить девушек из кустов и положить около палаток... Хотелось бы увидеть их лица, — подумал я, представляя как смена обнаруживает двух спеленутых по рукам и ногам девушек с кляпами во рту, — вот «хохма» — то!» Затем устало потянувшись вышел из палатки на свежий воздух. Закурив сигарету, заметил, что стало прохладно. «Наконец-то, — подумал я, — а то последние дни уж очень было невмоготу от жары. Даже ночью духотища. « Покуривая сигарету стал прохаживаться по лагерю, прислушиваясь к гробовой тишине, которая царила в эти утренние часы. «Даже соловьев не слышно... почему-то?» — подумал я и остановился около палатки с «похищенной» Людмилой. «Эх! Если б не было девушек в палатке... , то можно было бы Людочку и «развязать»! — промелькнула у меня пошленькая мысль. Вздохнув с досады, повернулся и уже было пошел назад к своим парням, как услышал какую-то возню и глухое мычание заткнутого рта из палатки девушек. «Что — то не так! — опять прошиб меня холодный пот, — только за одну сегодняшнюю ночь, мог уже два раза верняком «загудеть» по статье... ! А тут ещё и... третий «сюрприз»!!!» осторожно обогнув палатку, заглянул в небольшое окошко в задней стенке. В рассветном полумраке еле разглядел девушек и наш «сверток», который узнал по белеющему изо рта кляпу. Одна из них шарила руками по плащ-палатке, в которую была «спеленута» Людмила.
— Ну, ты... оставь... её... Воспитательница... все же! — проговорила одна из них, по голосу которой я узнал Татьяну.
— Да... , брось ты... ! Я ж только полапаю... эту цацу! — голос принадлежал, безусловно, Надьке. С этими словами он, наконец, пробралась своей рукой в складках плащ-палатки и добралась до тела Людмилы.
— МХММХМ!!! — отреагировала та на прикосновение девушки.
— Ну... , не брыкайся... , я вот только пощупаю... у тебя между... ног... — возбужденно прохрипела Надька и настырно стала пропихивать свою руку между связанных бедер Людмилы.
— НМХММХ!!! — задергалась похищенная, пытаясь перевернуться на живот.
— Ну-ну! — придержала свободной рукой жертву Надежда, — не... убудет... с тебя...
— МХМНМХМ!!! — не сдавалась Люда.
— Ух!!! Какая... пухленькая... , — произнесла «паханша», тем самым давая понять, что добралась до промежности воспитательницы, — ой-ёй!!! А губки — то половые... какие... у нас... ну прямо... сок капает... — продолжала Надежда, пытаясь ввести свой палец во влагалище связанной женщины, затем повернувшись к Татьяне отрывисто бросила:
— Доставай «дружка» из сумки!
— Ну... может... не надо? — захныкала
