мальчишка сильно хочет писать.
— Какой упрямый, — вздохнула я, — Чего ты стоишь и терпишь? Нас стесняешься?
— Конечно в восемь лет уже стесняется писать у всех на виду, — сказала Лена, возившаяся на пеленальном столе со своим малышом.
— Как нибудь переживет, — отрезала я, — Он сегодня наказан. Никакого туалета. Писать и какать — только в горшок, как в яслях.
— Давай хотя бы отвернемся, — предложила Ксюша.
— Вот еще! — возмутилась я, — Не собираюсь отворачиваться или куда-то уходить. Пусть писает у меня на виду.
Ксюша молча пожала плечами.
— Давай, солнышко, — ласково сказала она Саше, — Ты уже сегодня пускал при нас струйку. А сейчас чего стесняешься?
Я присела рядом с мальчишкой и приподняла ему писюнчик.
— Пись-пись-пись, — принялась приговаривать я, теребя детскую палочку, — Не надо терпеть. Давай пописаем в горшочек.
Мы с Ксюшей продолжали уговаривать мальчишку еще пару минут, но он так и не пописал.
— Так и будешь терпеть? — раздраженно спросила я Сашу, — Или тебе этот горшок не нравится? Тогда давай в тазик, как Андрюша.
— Дать тебе Андрюшин тазик? — со смехом спросила Ксюша.
Я молча кивнула. Ксюша дала мне тазик и я уселась на диван, разместив Сашу у себя на коленях в точности, как держала своего пятимесячного сынишку Лена — голой попой вниз.
— Никогда не думала, что увижу, как восьмилетнего держат над тазиком, — захихикала Ксюша.
— А что еще остается делать, если он от горшка отказывается, — вздохнула я, стараясь сохранять серьезный тон, хотя сама еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться.
— Разведи ему ножки пошире, — с улыбкой посоветовала Лена, — Ага, вот так.
— Так жалко, что фотоаппарат сломался, — сказала хихикающая Ксюша, — Мальчишка в этой позе такой смешной.
— А лицо какое красное, — улыбнулась я, — Ну чего ждешь? Давай, писай.
— Попробуй пощекотать между ножек, — предложила Ксюша.
С улыбкой вспомнив Ленину теорию о щекотке, я принялась легонько трогать мальчишке яички. Саша отчаянно задрыгал ногами и чуть не вырвался. Было очень неудобно держать его одной рукой, потому что мальчишка постоянно соскальзывал вниз.
— Сейчас упадет, — озабоченно сказала Ксюша,... — Давай, я попробую. А ты крепко держи мальчишку обеими руками.
— Хочешь пощекотать между ножек? — с улыбкой спросила я.
— Ага, — кивнула Ксюша, — Мне отсюда удобнее.
— Попробуй, — улыбнулась я, — Думаешь, у тебя быстрее получится заставить его пописать?
Ксюше протянула руку Саше между ног и принялась щекотать мальчишке яички.
— Ути-ути-пути, — смеялась она, — У кого висит между ножек маленький мешочек?
Восьмилетний мальчишка так отчаянно пытался вырваться, что я решила зажать ему ноги, чтобы он не мог ими дрыгать.
— Ну что, Сашуля? — ласково обратилась к мальчику Ксюша, перебирая пальцами у него за яичками, — Пустишь для нас фонтанчик?
Я почувствовала, как мальчишка сильно напрягся. Было видно, что он из последних сил терпит позыв по-маленькому.
— Кто сейчас пустит струйку? — снова принялась ласково уговаривать Сашу Ксюша, скользя пальцами по его маленькой розовой мошонке, — Пись-пись-пись...
Мальчишка вздрогнул всем телом и в следующее мгновение действительно пустил струйку.
— Ну вот, наконец дождались, — улыбнулась я.
— Ничего себе пустил фонтан! — засмеялась Ксюша.
— Это ты, Саша, для Ксюши так стараешься? — шутливо спросила я мальчишку, еще больше вогнав его в краску.
Лена с Ксюшей дружно засмеялись.
— Как мы хорошо писаем, — похвалила я Сашу, — Если бы еще стоя, в горшок, вообще б цены тебе не было. Кстати, ты сегодня ни
