насаживаюсь на тебя... Тебе хорошо... Стонешь, двигаешься мне навстречу. Темп ускоряется, с каждым разом я двигаюсь всё уверенней и быстрее... Чувствую, что ещё немного — и ты кончишь... Наклоняюсь, достаю из сумки шприц с морфином, продолжаю насаживаться... движение... ещё одно... вкалываю тебе препарат... последнее движение — и ты кончаешь в меня. Кричишь что-то... спрашиваешь, что я тебе вколола... материшься... с каждым словом всё слабее... задыхаешься... Я так и сижу на тебе, слышу последнюю попытку вздохнуть. Встаю и начинаю медленно одеваться. Последний раз смотрю на твоё тело.
— Я же говорила, мне кажется, что я люблю тебя. Почему ты не принял это?
Давид
Пой для меня, кричи для меня, живи для меня, делай все, что можешь, и тогда я сберегу воспоминания о тебе. А знал ли ты, что мой рай рядом с тобой? Хоть я и предала, я сама убила своего ангела, сама подожгла свой рай. И теперь я умираю одна. Я сижу в мягком кресле и смотрю на свои руки. Они почему-то красные, такие бордово-красные. Ах да... Они же в крови, твоей крови. Голоса зовут, предлагают уйти, а я останусь. Я помню, как смешивала нашу кровь, помню, как пил ее. Знаешь, мне всегда хотелось сделать что-то запретное, а что может быть ужаснее, чем убить брата? Свою копию? За окном дует ветер, темно. Хочу проснуться. Хочу убежать от реальности. Ты мог увидеть мир, найти любовь. А я не позволила, потому что ты бы стал счастливым. Я не допущу этого. Я не разрешила, я убила.
Я пришла к тебе в номер. Ты был один, у тебя депрессия, ты играл на гитаре. Красивую, нежную мелодию. Я почему-то подумала про Скандинавию и снег. Твои глаза светились тоской. Ты встал и подошел ко мне. Ты знал, зачем я пришла. Ты чувствовал и читал мои мысли. Ты уже был счастлив. Просто так. Счастье, почему его нельзя найти? Потому что оно повсюду, оно везде с нами, ищет нас самих. Ты это понял. В последний раз ты посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Ты не боишься? Ты не будешь кричать как Франки, ты уже счастлив, тебе нечего терять. Ты почувствовал то, для чего жил. Ты выставил руки вперед, ты даже знал, как я тебя убью. Как? Откуда? Может потому, что ты меня любишь? Любил? Слишком много вопросов. Я достала лезвие, распаковала пачку. И просто провела у тебя по рукам. Ты не кричал, тебе было больно, но ты молчал и улыбался. Может, я довела тебя до сумасшествия любовью? Ты оседал на пол, я быстро затащила тебя в ванную. Положила в ванну и начала набирать воду. Уже из крана она лилась мутная и мгновенно окрашивалась в красный цвет. Я пила ее. Воду, пила кровь... А ты уже закрыл глаза. Ты уже видел рай. Ты заслужил его, пожертвовав собой. Почему? А мне не обидно. Я совершила то, что должна была сделать. Ты умер. В красной воде, как в вине. И на твоих губах играла улыбка. Нет, ты не хотел умирать. Просто принял это. Так было надо. Я поцеловала твое запястье. Теперь ты свободен, брат. Я подарила тебе настоящее счастье. Просто пойми, я лишь только освободила тебя. И себя тоже, от любви, меня нельзя любить. Теперь ты это понимаешь? Я подошла к ванной, выключила воду. В этот момент ты был самым красивым. В ванне из крови, и с райской улыбкой. Я убрала все следы, положила лезвие на край раковины. Завтра я буду плакать о тебе, а сейчас я чувствую твое счастье и твою любовь в полной силе. Я буду тебя помнить, ведь ты жил для меня.
Как сложно верить в то, что тебя больше нету. Это бред, сон. Этого не может быть. Это нереально. Неправда! Ты жив! Жив! Ты улыбаешься, твои глаза сияют радостью. С фотографий. Я стою под душем и сдираю с себя куски кожи, на которой твоя кровь. Знать бы, где ты... с кем ты... тебе там хорошо? Ты будешь моим ангелом-хранителем, после того, что я с тобой сделала? Вечерами я стою в пустых телефонных будках и бездумно набираю твой номер. А ты вне зоны доступа. Я пишу тебе письма. И рву их, не отправляя. Я не забуду. Никогда. Я каждый день делаю то, что и делала. Что мы делали, а душа рвется. За тобой. Ты простишь меня?
