Она наклонилась, чтобы разлить чай, и резкая боль в спине заставила ее сморщиться и замереть.
— Опять? — спросил Максим.
Вопрос не требовал ответа, она стояла в неудобной позе и ждала, когда боль отойдет.
— Так нельзя больше. Давай я сделаю тебе массаж. Я научился. Жене постоянно делаю. Давай. Чего ты упрямишься?
Ей очень хотелось, чтобы их постоянный гость, давнишний друг их семьи, рассмотрел ее тело, поласкал и помял спину. От предвкушения этого невинного удовольствия сало тепло и весело.
— Ну, посмотрим. Сейчас, наверное, уже отойдет.
Она посмотрела на его руки. Вот бы и правда лечь и позволить себя потискать. Чтобы он сам поднял футболку, спустил резинку трусиков, погладил и помассировал. Она очень любила, когда ей массировали спину и плечи. Может быть, футболка задерется удачно, и немного будут видны груди. А на пояснице — след от резинки. Решение было принято, как только боль отошла. Разговаривая за чаем, она смотрела на его открытое, счастливое лицо, следила за руками, заметила, как он следит за ее. Принюхивается к волнам воздуха от ее жестов. Он был влюблен и не стеснялся этого. По мимолетным поцелуям в щечку на прощание она понимала, каким нежным он может быть и как приятно ему будет дотрагиваться до нее.
... А тогда, во время объяснения, совсем пробил дрожью в руках. Подошел помассировать вечно ноющий позвоночник, когда она сидела за компьютером — это было позволено — и не смог удержать рук. Пальцы боязливо скользнули по шее к подбородку. Так нежно и тепло, что нельзя было ругаться или прогонять. Одумался и попытался превратить в щекотку. Она подыграла, но он не уходил. Не мог оторваться и продолжал теребить ее волосы и шею.
— Хочешь поговорить?
— Угу.
Позволив ему расцеловать себе лицо и крепко обнять, она удивилась его деликатной страстности.
... Решение было принято. Позвоночник не давал сидеть в естественной позе, и Максим еще раз напомнил о массаже.
— Да, наверное придется тебя все-таки попросить немного помассировать. Пойдем в кабинет.
Ей было любопытно, как он себя поведет. Будет ли просто делать массаж или все — таки перейдет границы и, например, нежно погладит ее или поцелует. Что тогда делать? Рыкнуть или не обращать внимания?
— Ложись, — нежно и лукаво сказал он.
Она послушно легла на живот и уткнула голову в подушку, чтобы скрыть смех и удовольствие. Что будет делать? Любопытно.
— Где у тебя точно болит?
На секунду задумалась, щадить или нет. Решила не щадить.
— Шея, между лопаток и вот здесь, — ока рукой показала точку поясницы совсем близко к ягодицам. Как он будет массировать? Через одежду или нет?
— Ясно.
Он сколько-то потрогал ее спину в нерешительности. Она физически чувствовала его умиление и радость. Руки пока судорожными движениями хаотично ползали по одежде. Вдруг он начал осторожно выправлять футболку из брюк, решительно поднял ее до лопаток. Задержался.
— Поднимите-ка руки, — в секунду снял футболку. — В одежде массаж не делают.
Не успела она переварить такое его решение, как вниз поползли брюки и трусики. Он резко спустил и то, и другое. Но не как это делают массажисты, а до колен. В секунду она оказалась перед ним голая.
Надо было не показать, что она бы лежала так бесконечно и с удовольствием перевернулась бы, если бы ее попросили. Она содрогалась от удовольствия, когда представляла, как обрадуется он, если она, голая, погладит его между ног и прильнет. Он умилял ее своей нежностью, и она хотела его, хотела порадовать его и осчастливить.
Он и массировал, и ласкал ее, и не мог скрыть дрожь. Руки не могли согреться, и движения были и бестолковые, и напористые. Он уже несколько раз коснулся ее груди, но не решался дотронуться до ягодиц.
— Только бы не быстро, — думала она. — Погладь меня
