меня по кругу пускает — со своими уродами.
Трёхходовая шлюха — вот кто я такая. Когда с мужем-то спала — уже не помню... Ты не смущайся, я чистая, кишечник регулярно очищаю и задницу на всю глубину. С Артуром мы ещё вместе во внешторге работали, ещё при СССР, там он меня и трахнул. Я и с фирмачами спала, и с нашими хренами, и с неграми, и с японцами, и с французами... Он был начальником отдела — я старшим экономистом. Потом он в загранкомандировку уехал, и мне сделал командировку. С мужем у нас полный нейтралитет — он меня не трогает, и я его не достаю. Кофе, что-ли заварить?
Елена накинула на себя жакет, низ оставался голым.
— Тебе нравятся полные или худые?
— Такие как ты. Не худые.
— Я толстая. Смотри, какая задница. А я балдею от худеньких девочек. Представляешь, у меня есть любовница. Знаешь кто? Маринка! (Самая молодая из наших бухгалтерш и самая интересная. Я попробовал в начале своей работы в конторе к ней приблизиться, но был отшит ледяным презрением. Девочка без года тридцать, выглядит на двадцать, крашеная блондинка со стрижкой «под мальчика», высокая, стройная, всегда в брюках, стиль, как сейчас говорят, «унисекс)
— Как же у вас получилось?
— Как-то на пьянке здесь, опять же после баланса мы с ней целоваться начали. Да так нам понравилось... Артур меня быстро трахнул и домой поехал, Маринка дождалась, и мы вместе поехали — ко мне. Мужа спать отослали, сами сидим на кухне, вино пьём и болтаем. Потом обниматься стали, я к ней в штаны залезла... Ну и дальше. Полизались, поласкались, кончили друг с дружкой. Она фригидная по жизни — с мужиками ни разу не кончала, а со мной потекла. Полный кайф. Встречаемся в месяц раз. Обожаю её пиписку — такая маленькая, аккуратная, ухоженная. Что я только с ней не делала, ты бы знал! Я от неё получаю столько, сколько не получаю ни от одного мужика. Когда она от моих ласк течёт, меня саму так разбирает, что стоит ей только пальчик сунуть, как я кончаю. Никто больше не знает.
У неё мужиков нет — всех отшила. Говорит: «Ты мой мужик, никто больше мне не нужен.» Артуру только не вздумай натрепать. Он ревнивый — ему что мужик, что баба. Другое дело он сам меня подкладывет — это, он говорит, не считается, это для пользы дела, работа, то-есть.
— А он Марину трахал?
— Было несколько раз, потом сказал мне: «К ней не подойду, даже если рядом никого не будет. Об неё член отморозить можно.» Вот так. Олечку он только для отсоса держит. Один раз заставил её на моих глазах отсосать — чтобы я сильнее завелась. Потом отодрал меня по полной программе при ней. Ты-то никого из наших не трахал?
— Никого, не довелось как-то. (На самом деле был один случай после новогоднего вечера, но так, по пьяни и без последствий, кроме некоторой неловкости при взгляде на женщину, которую обошёл бы за километ)
— А хорошо мы с тобой перепихнулись. Я люблю так, с налёта, чтобы всё внутри раздвинулось. Аж задница зудит!
Я снова захотел её. Она перехватила мой взгляд.
— Ну ты что? Ещё хочешь? Времени уже много, домой надо.
Я взял Елену за грудь, стал мять. Она не отстранялась, заводилась всё больше.
— Ну неугомонный, ой что ты делаешь, ой ты меня растормошил, так приятно, еще так, сильнее... Хочу, чтоб ты полизал меня.
Она устроилась в кресле, раскинув ноги на подлокотниках. Я начал с наружных губ, потом обработал толстые, далеко высунувшиеся внутренние губы, потом перешёл на клитор и, лаская его языком, засунул ей палец в задницу. Она металась и стонала.
— Хочу ещё, так, еще, только не останавливайся, сильнее, глубже, ой, хочу сильнее
Елена бурно, с содроганиями, кончила.
— Ой, не могу, дай отдышаться. Затрахал. Попочка моя бедненькая, как же тебе достаётся... Писать хочу. Будь другом, сходи со мной. Я балдею, когда смотрят, как я писаю. Я Маринку приучила.
