произнёс он — Но зачем? Зачем ты пытаешься обмануть себя и меня? Ведь я же тебе нравлюсь!
«Ну и самомнение!» — удивилась я про себя. И вслух добавила:
— Ты мне не нравишься! — он меня уже упорно тянул в тень деревьев, которых в нашем районе чрезвычайно много. Я столь же упорно сопротивлялась, вот только весовые категории у нас были разные, и я явно проигрывала. Он как будто меня вовсе не слышал:
— Кого ты пытаешься обмануть? Я же видел, что тебе понравился секс. А то, что с оргазмом сразу не получилось, так это мы наверстаем...
Меня переполняло возмущение. Но на препирательства времени уже не осталось: мы почти дошли до маленькой рощицы, и я поняла, что если не закричать сейчас, то потом может быть поздно.
— Отпусти меня! — завопила я на всю улицу. Я хотела ещё много чего прокричать, но он впился в меня губами и сунул мне в рот свой отвратительный язык. Кричать стало невозможно. Так, целуясь и постоянно спотыкаясь (он вёл меня спиной вперёд) мы доковыляли до рощицы и прошли чуть в глубь. Тут он «отлип» от моих губ и позволил мне отдышаться. Он смотрел мне в глаза, стараясь уловить, всё ли я поняла. Я поняла всё.
Здесь в тени деревьев я опять была в его безграничной власти. Я метала в стороны косые взгляды, отчаянно ища выход из этой ситуации, но выход всё никак не находился. Он тихонько дотолкал меня до одного из деревьев и полез мне под топик. Он был очень нежен. Гладил, ласкал, теребил, но не позволял себе сделать мне больно. Больше всего на свете мне сейчас хотелось выпрыгнуть вон из тела. Я отвернулась в сторону.
Ласки становились всё откровеннее. Он снял с меня топ и теперь целовал мои груди, а освободившаяся правая рука скользнула вдоль позвоночника к попке и протиснулась под крепко прижатые штанишками трусики. Далеко протиснуться ей не удалось — я предпочитаю облегающую одежду. Тогда он чуть отстранился и расстегнул пуговку и молнию на брючках. Я заметалась, и он прижал меня своим торсом к дереву, а руками спустил штанишки и трусики чуть не до колен — дальше они сползли сами. Я предприняла последнюю попытку закричать, которая столь же бесцеремонно оборвалась поцелуем, как и предыдущая. Он неистово целовал меня и нежно гладил между ног. Я со всей силы сжала бёдра, но он надавил своим коленом между ног, и те слегка разъехались в сторону ровно на ширину его колена — этого было достаточно.
Прикосновения к клитору доставляли некоторые приятные ощущения, которые тут же блокировались сознанием. Он просунул пальцы во влагалище — последний барьер сопротивления был сломлен. Вдоволь поласкав мою промежность, он повернул к себе моё лицо и заглянул в глаза:
— А теперь будем учиться ласкать меня ротиком — нежно, но уверенно сказал он. Мой ласковый насильник тактично обошёл слово «минет», но суть происходящего от этого не изменилась.
— Я не буду — столь же уверенно сказала я. В ответ он посмотрел на меня более жёстко и сказал с с явным раздражением в голосе:
— Кудрявая, что ты, как маленькая? Ты ведь не девочкой была! Перестань ломаться! Не всё же мне для тебя стараться!
«Вот те на те! Это он для меня, значит, старается!» опешила я.
— А ты не старайся! — с вызовом сказала я. «Данди» удивлённо и вместе с тем лукаво вскинул брови?
— Любишь жёсткий секс? — с интересом спросил он. Тут уж настала моя очередь удивляться: каким же надо быть слепым и самоуверенным, чтобы до сих пор не понять, что он мне действительно не нравится! Но тут до меня дошёл другой более страшный смысл его слов, и я поспешно замотала головой.
— Не-ет. Не-ет. — он в ответ по-отечески мне улыбнулся и скосил глаза на свой возбуждённый член, выпирающий сквозь штаны. Я проследила за его взглядом и сглотнула слюну. Секунду я собиралась с духом и покорно расстегнула его ширинку, а потом полезла рукой ему в штаны.
