Это было со мной взаправду, поэтому где и когда — не скажу. Скажу только, что в то время я только-только окончила первый курс универа, и мне вот-вот должно было стукнуть восемнадцать. Мама рассказывала мне как-то о том, как здорово было в советских студотрядах, и я решила тоже «понюхать» эту студенческую романтику и пошла в местный стройотряд. Нам пару дней попоказывали как «в обще-то надо штукатурить» и тут же отослали на одну из строек города. Едва ли не с первого же дня ко мне на стройке стал клеиться один взрослый рабочий из соседней бригады. «Кудрявая! Пойдём поболтаем!» — таким манером он заходил к нам раз по пять в день. Сперва это было «прикольно» — он был прожжёным строителем и объяснял нам, четырём неопытным девчонкам, что и как надо делать. Но после того, как он проявил свои искренние намерения, всю «прикольность» как ветром сдуло.
В тот день он особенно разоткровенничался — рассказал как в юности занимался боксом, и как потом попал на «зону», а в довесок ещё полез обниматься! Я сбежала к девчонкам и тут же обо всём им рассказала — с этого момента я даже писать ходила только с сопровождением.
Ещё недели две я удачно работала под дружеским «конвоем». «Крокодил данди» — так мы прозвали этого мужика — приходил с завидной регулярностью, но вёл себя при девчонках мирно: выжидал удобного случая, и дождался... То ли я пришла слишком рано, толи девчонки подзадержались, а только пришла я утром в бытовку, а там никого. Переоделась в рабочую одёжку: рубашечка, джинсики, оглядываюсь, а у двери уже «данди» стоит, меня разглядывает:
— пойдём поболтаем...
— тут говори. Что ходить-то? — мне бы, дурочке, сразу понять, что он боится кабы девчонки не пришли, но тогда я действительно не могла понять какая разница, где говорить, если всё равно на этаже никого нет?
— тут балкон не открывается, да и вид из окна не очень.
Объяснения меня не удовлетворили, но ведь в бытовке всё равно пусто... и мы пошли в другую «квартиру» нашего недоделанного этажа. Дверей на этаже не было нигде, кроме бытовки — и это меня чуть-чуть успокаивало. «Если что-то пойдёт не так — сбегу» — думала я. Не сбежала...
«Данди» немного поизливал мне свою душу, надавал нескромных комплиментов и заявил напрямую:
— Хватит ломаться. Дай я тебя поцелую... — если до этого он сидел на подоконнике, то теперь встал.
— Да Вы же меня в два раза старше! — я начала пятиться, не сводя при этом глаз со своего опасного ухажёра.
— Да ладно. От тебя же не убудет. — «Данди» теснил меня к стене. Вот сейчас бы бежать, я кидала косые взгляды на дверной проём, но он прекрасно знал что делал. — пока я пятилась спиной, он занял более выгодное положение и оказался ближе к выходу, чем я. Драгоценные секунды были уже упущены. Он подошёл вплотную, и чтобы хоть как-то отдалиться, я юркнула в оказавшийся рядом дверной проём, и тут же поняла, что совершила ошибку — это была тёмная маленькая комнатка (будущая ванная) без окон и с одним единственным дверным проёмом, в котором сейчас стоял ОН.
От страха тело казалось не своим, но голова работала с сумасшедшей скоростью, перебирая варианты развития событий: на этаже пусто, хоть заорись, он гораздо сильнее меня — драться не стоит даже пытаться, зато его можно разговорить и оттянуть время. И я начала болтать. Задавала ему вопросы, постоянно находила темы для разговоров, а он хоть и отвечал мне, но упорно гнул свою линию. Так мы ходили по комнатке из угла в угол. Стоило мне двинуться в сторону выхода, как он тут же прыгал к дверному проёму и загораживал его своим мощным телом. Наконец он загнал меня в угол в прямом смысле этого слова и обнял. Меня проняла дрожь. Он расстегнул ширинку на своих джинсах, взял своей рукой мою и притянул её ТУДА.
— Потрогай, какой он твёрдый. Он тебя хочет! — тут страх превратился в
