Тимур и его коммандос. Часть 1. Война — это вам не игрушки.
Я — генерал-майор Тимур Калашников, командир диверсионно-разведывательного отряда ГРУ. Уже два года мы безвылазно чешим Чечню вдоль и поперёк. Хотя это не война, а долбоебизм, так как воюет здесь пушечное мясо с пушечным мясом. А боссы между собой тесно дружат и заколачивают огромные бабки, отмывая их кровью наших парней. На территории Чечни есть район, куда русским войскам входить запрещено, якобы там живут мирные жители. Хуйня всё это, мирных людей в Чечне нет вообще. А на этой территории располагаются, учебные центры, лагеря боевиков и все их командиры. Моё руководство не выходило на связь уже месяцев семь. Мне иногда казалось, что про нас вообще забыли. (Вполне возможно). Вот мы и шерстили этот «заповедник гоблинов», вырезая всё живое. Чехи по этому поводу залупились на своих друзей и компаньонов в российском правительстве. Те обещали найти и жестоко наказать злодеев. Заебутся уроды!
В четыре часа утра мы атаковали очередной посёлок и, уничтожив всё, что ходит и говорит, мы направились к последнему нетронутому сараю. По нашим собственным разведданным там находились три женщины (чеченки), пацан, лет 13 и пленный солдат. Мы вломились туда и через секунду оценили ситуацию. Солдат лежал на полу со связанными руками, с голым торсом и спущенными до колен штанами. Бабы глумились над ним, били ногами по лицу и телу. Парень, и так уже весь избитый только пытался уворачиваться от ударов. Пацан пытался засунуть в рот солдату свою «свистульку». Одна из баб с размаху въехала ногой парню по яйцам, он взвыл и свернулся клубком.
Кен (мой боец) отстрелил пацану его мелочь и плечом отправил в дальний угол, где он и умер. Одна из баб, самая старшая, повернулась к автомату, но её откинуло к стене, и она забрызгала мозгами все стены. Вторая пыталась взорвать свой пояс шахида... но не успела. Оставшаяся последняя деваха лет 25 уже стояла на коленях с закинутыми на голову руками и стволом Кена на затылке.
Освободив парня, и оказав ему медпомощь, мы обратили свои взоры на пленную.
— Разденьте эту суку. — Сказал я.
Через минуту я держал в руках её пояс с тремя килограммами тротила (60 гранат Ф1), а она стояла голая и выкрикивала разные проклятия на родном языке.
— Хасан придёт, и вы все будете сосать сами у себя!
— Хасан — это ваш главный? — спросил я. — Который в гамаке спит? С перерезанным горлом? Он не придёт.
Хоть это и не в наших правилах, нам захотелось поиздеваться над этой тварью.
Шах тут же развернул её лицом к себе и всадил свой хуй ей в пасть. Он подолбил её немного, и она прикусила его. Шах врезал ей ладонями по жевалкам, мышцы отнялись, и челюсть отвисла. Теперь вход в её рот был доступен всем. Для верности мы выбили ей половину зубов, продезинфицировали ей пасть спиртом. Все выстроились в очередь, не забывая держать оборону. Первым её ебал в рот Шах.
Он быстро-быстро двигал тазом и резко вставлял его до самого конца, прямо ей в глотку. Прижав её лицо к паху, он с силой пытался проникнуть ещё дальше.
После четвёртого раза, она не выдержала (или Шах не успел её оттянуть), она обрыгалась ему на штаны. Шах легонько пихнул её тыльной стороной ладони в нос и разломал его в дребезги, а её саму отбросило на метр. Место Шаха занял следующий боец. Он взял её за затылок и с размаху воткнул свой хуило ей глубоко в пасть и так держал её около минуты, не обращая внимания на дикие попытки освободиться. И из её носа хлынул поток соплей и блевотины. И ещё один сильный удар опрокинул её на доски. Следующим шёл Рокс.
— Не хочу я её в рот ебать.
Он развернул её к себе жопой и кивнул. — Давай, Клим, пристраивайся.
Он сильными руками развёл её ягодицы, плюнул на анус и всадил ей в девственную жопу. Девка орала, как резаная, пока Клим не заткнул ей рот. И они вдвоём насаживали её как на шампур.
