конечно, Равиль Маратович, а когда Вам удобно, чтобы я подошёл? — вздохнув, спросила я. Физрук сделал задумчивое лицо. — Так на память трудно сказать, — почесав висок, задумчиво произнёс он, — давайте пройдём в тренерскую, и я посмотрю в еженедельнике, когда я свободен, — и он сделал приглашающий жест в направлении конца коридора.
... Мы зашли в тренерскую, и физрук зачем-то закрыл дверь на ключ. — Ну, что... пришла зачёт сдавать, значит? — улыбнулся он. — Пришёл, — тихо поправила я, холодея от ужаса. — Нее-ет! Именно пришла! — заверил меня препод, — ты что напялила под брюки, дура? Это что, твоя спортивная форма? — его голос вдруг стал резким и грубым. Я молчала, дрожа от страха. Равиль Маратович подвинулся ко мне и коротким движением кулака двинул мне в солнечное сплетение. Я, как подкошенная, упала на пол, держась за живот и судорожно хватая ртом воздух. Физрук, взяв меня за шиворот, одной рукой приподнял и усадил на стул.
— Спусти-ка брюки и покажи... что у тебя надето под ними! — приказал он мне. Я непонимающе смотрела на него, не шевелясь — дыхание только-только стало восстанавливаться. — Слушай, девочка, — зловеще начал препод, угрожающе хрустнув костяшками пальцев, — я — профессиональный спортсмен и в совершенстве умею избивать... Изуродую, и синяков не останется... ни одна больница ничего не докажет. Так что... хочешь сохранить здоровье — не заставляй повторять дважды, — его голос звучал тихо и спокойно. Я встала и дрожащими руками принялась расстёгивать брюки. — Хорошие трусы, дорогие! — похвалил меня препод, когда я спустила брюки до колен, — что, богатый ё*арь подарил? — спросил он, щупая материал. — Н-н-нет, это мой... п-парень подарил, — заикаясь, ответила я. — Парень? — с любопытсвом спросил Равиль Маратович, — живёте вместе? — ... я вместо ответа кивнула. — На колени! — тихо и резко сказал физрук, и я послушно выполнила приказ. Он приспустил штаны и достал свой уже полувставший конец. — Длина как у Антона, только ствол немного потолще, — пронеслось в моей голове. — Открой вафельницу, шлюха! — безжалостно продолжал командывать мой препод. Я покорно открыла рот. Физрук подошёл и положил головку члена мне на язык. — Давай работай... только ласково, — добродушно сказал он, и я, прикрыв глаза, начала сосать.
Через несколько мгновений член приобрёл каменную твёрдость. — В глаза мне смотри, бл*дь! — послышался вдруг грозный окрик. Я отрыла глаза и посмотрела на своего педагога. Послышался негромкий щелчок... О, ужас! Он сфотографировал меня на камеру сотового телефона! Боясь остановиться и разозлить Равиля Маратовича, я продолжала работать ртом... Вскоре препод кончил мне в рот, после чего насухо вытер член о мои щёки и подбородок. — Хорошая соска! — похвалил меня он, убрав член и сев в потрёпанное кожаное кресло. Я осталась стоять на коленях. — Что стоишь? Вставай и раздевайся догола! — спокойно сказал он, немного помолчав. Я принялась медленно раздеваться — свитер, футболка, ботинки, брюки, трусики, и... (нет, только не это!), носки.
— Ого! — удивился препод, посмотрев на мои ноги и довольно улыбнувшись (мои ногти на ногах были аккуратно накрашены ярко-красным лаком; это очень нравилось и мне, и Антону, и я не стала смывать этот лак, одевая мужскую одежду — всё равно под носками ничего не видно!), — я, конечно, сразу, с первого занятия на первом курсе понял, что ты не мужик, а баба, но теперь... я вижу, что ты не просто баба, а настоящая бл*дь! — довольно сказал он, — тебе очень идёт этот лачок... как тебя звать-то? — Юра! — подавленно ответила я. — Какая ещё, в п*зду, Юра? Как тебя называют мужики, с которыми ты еб*шься? — засмеялся Равиль Маратович. — Юля! — поправилась я. — То-то!..... . Ну-ка, повернись ко мне спиной и
