перестановка. Стол был отодвинут в угол. На полу в центре комнаты было расстелено одеяло, были накиданы подушки. Рядом стояли 3 пустых бокала и тарелка с фруктами. Ашот лежал на спине, Лена обсасывала его палку. Ваха, пристраивал своего толстячка к Леночкиному гроту любви. Но видно смазки было мало, и у него не получалось. Тогда он убрал член, и начал разрабатывать ее пальцами. Постепенно Лена возбудилась, губки заблестели от влаги, он легко шуровал уже тремя пальцами в ней, не забывая большим пальцем натирать клитор. Ваха смочил слюной головку, пристроил член, почувствовал, что он начинает проваливаться ... куда нужно, и одним ударом вогнал его по самые яйца. Лена выгнулась дугой, я думал она сейчас взвоет от боли, но, похоже, Ашот неплохо ее растянул, и она с видимым удовольствием начала ему подмахивать. Ашот не дал долго скучать ее ротику, взял за голову и начал натягивать ее голову на свой членище, каждый раз пытаясь войти в не привыкшее к таким размерам горло. Лена, кстати сказать, давно уже научилась заглатывать мою головку, подавляла рвотные позывы и ее саму заводили достижения ее ротика на этом поприще. После того, как с моим членом она стала справляться достаточно легко, она иногда экспериментировала с различными предметами покрупнее. Самое большее, что она пробовала, это был приличных размеров баклажан. Наверное, он был близок по толщине к члену Ашота. Но там она минут 15 примеряла его под разными углами, пока нашла идеальный путь для него. С другой стороны усердие, с которым она пыталась доставить удовольствие Ашоту, нельзя было сравнить с тем баловством с овощами. В конце концов, она убрала руки Ашота со своей головы, и попросила дать ей попробовать все сделать самой. Это было похоже на подготовку спортсмена к чемпионскому прыжку на олимпиаде. Она отдышалась, подвигала нижней челюстью, разминая ее. Широко открыла рот и начала наползать головой на его член. Видно было, как толстая головка опять уперлась ей в горло, как она пытается пропихнуть ее, с усилием опуская голову вниз. Как говорят, спортсмены — рекорд не покорился. Она подняла голову, горловая слизь тянулась к члену. Слезы ручьем текли из глаз. Но видимо она уже чувствовала, что у нее почти получилось. Хриплым голосом сказала: «Сейчас получится, только тебе нужно встать на колени». Ашот встал перед ней на колени, с интересом поглядывая, на нее. Лена ещё раз отдышалась, сдавила рукой головку Ашота, чтобы ненадолго уменьшить ее в размерах, схватилась за основание его члена и, быстро натянулась на него до горла, потом зажмурилась и глотнула его головку, сразу вобрав в себя половину длины его ствола.
Тут ещё Ваха, не перестававший все это время истязать киску с другой стороны, толкнул Лену навстречу Ашоту. В Лене оказался почти весь его длиннющий член. Лена медленно начала высвобождать его изо рта. Выходил он почти с таким же трудом, как и входил внутрь. На Лену было страшно смотреть. Слезы их глаз, размазанная тушь, свисающая с подбородка до пола слюна, и при этом торжествующее выражение лица. Видно было, что она гордится этим своим личным рекордом. Тут же она решила закрепить успех, и ещё раз ввела его член себе в горло. Я с удивлением отметил, что сейчас она сделала это уже без особых усилий. Или она разгадала какой-то секрет глотания таких гигантов, или просто растянулось горло. А может всего понемногу. После того, как она третий раз заглотила его, Ашот, до этого стоявший не шелохнувшись, начал понемногу поддавать тазом. На его лице было написано блаженство, от доящего головку узенького горла Лены. Прошло совсем немного времени, как вдруг движения его стали резче, видно было, что он сдерживается, чтобы не насадить голову Лены до основания. Видимо головка стала раздуваться, поскольку снова стала упираться в горло. Наконец он пропихнул ее, и вздрогнул всем телом, издав рык. Первая струя ударила Лене прямо в пищевод, она
