захотелось защитить девочку от всех этих теток: она-то в чём виновата.
— У нас ничего не пропадает! — «Ага, щас!!!».
Достал у парня, портмоне, «классная кожа!» — отметил про себя, мобилку, мелочь оставил. «Вроде разобрались». Николай оглянулся — девочка топталась на месте.
— Ты знаешь, кому лучше позвонить? Папе или маме?
Она почему-то опустила глаза, поправила правой рукой волосы, пыталась заправить их за ухо, но они растрепались и не хотели заправляться. «Блин симпатичная, жалко маленькая». Русые волосы растрепались, цвет глаз Коля не видел, но личико слегка продолговатое, ушки маленькие, какие-то сережки — как две маленькие точки, пуховичёк явно не моднячий, темные гамаши и сапожки. Куколка.
— Вы родственникам позвоните? — еще одна женщина в халате, но явно врач. Взгляд прямой, смотрит не отводя глаз.
— Сейчас, минутку, разберемся.
«А парень-то побогаче будет». На нем дубленка.
Николай начал листать записную книжку в мобилке, тут все как обычно: паша — танки, мама, папа (не батя, не или как-то иначе), танюха, сестра, Ната (это имя написано с большой!).
— Как тебя зовут? — девочка подняла глаза.
— Наташа.
— Коля, Николай, — представления были короткие.
— Кому лучше звонить?
— Маме, наверное. «Наверное, значит не знакомы».
Николай набрался духу, и набрал номер.
Они ехали в машине молча. Отходняк. Разговор с родственниками был тяжелый, руки у Николая тряслись до сих пор. Все-таки хорошо, что он не послушал девушку и позвонил отцу парня, мужики лучше соображают в таких ситуациях. Назвал номер своего телефона и на него сразу же перезвонили. Дал записать свой адрес, зимой ночь подбирается быстро — а еще ехать. Они решили, что Николай оставил портмоне и мобилку парня у себя. Больница всё таки. Договорились — подъедут, он всё отдаст родственникам. Но оставаться больше в больнице до их приезда он не хотел: это еще минимум час — причитания, расспросы.
Снег медленно валил и валил. Уже по колено, ничего зимняя резина — «Продеремся».
Тишина, даже рука не тянется музыку включать, Тепло и тихо, мотора почти не слышно.
— Куда тебя? — тишина, молчит.
Он посмотрел на часы — пять!! А уже темно! Черт, и время детское, и после «такого» никуда не хочется.
— Давай ко мне, мне бумаги нужно подписать, отойдем, я тебя потом подкину.
«Все равно они где-то возле Людочки живут, может ещё и успею».
Она только кивнула в ответ и опять непослушные волосы не захотели заправляться за ухо.
Третий этаж. Квартира съемная, по знакомству снял. Почти уже родная. Сколько тут, воспоминаний.
Она начала сама раздеваться сразу. Обычно женщин в свой квартире он сам раздевал, и им это нравилось. Пальто помогал снять, сапожки стянуть. Но к этой девочке-девушке он, как-то боялся подойти. Снял свои ботики — мокрые, в снегу, в подъезде не захотелось отряхивать, еще соседи смотреть будут, кого он опять привел к себе.
Под пуховиком был пушистый свитер, который спускался ниже пояса сантиметров на двадцать, под свитером — облагающие гамаши или брюки, и ничего более.
«Она мне доверяет». «Ну да, после произошедшего».
— Что будешь? Чай, кофе? — И тут он увидел её: девушка, которая только начинает понимать свою красоту, начинает ощущать свою власть.
Она оглядывалась, поправляла волосы, и переступала с ноги на ногу. Гамаши, колготы — в этом он не разбирался, были на носочках протертые, но без дырок, косметики на лице не было, немного глаза подведены, и всё.
Коля присел, достал «гостевые» тапочки, и улыбнулся...
— Всё уже нормально, Всё нормально.
Прошли на кухню, он оставлял везде включенным свет, чтоб она еще больше расслабилась.
— А давай я тебе глинтвейна сделаю!
— А что это?
— Теплое вино со специями, тебе уже можно? — глаза ей были карие, глубокие как омут.
— Да, только немножко.
Что тут сложного — вина на чашку налить в посуду, поставить на огонь, бросить несколько
