... всхлипнуть, слёзы просто бежали розовыми ручейками по окровавленным щёчкам.
— Анри, — вновь чуть слышно прошептала она.
— Всё хорошо, любимая, — улыбнулся Дюваль, — он здесь, на руках у Джузеппе. Всё хорошо, моя смелая девочка!..
Она вновь провалилась в беспамятство.
Пришла в себя, ощутив прикосновение тёплой воды. Держа её на руках, Дюваль стоял под струями водопада.
— Сейчас, счастье моё, я всё смою... Потерпи... Я знаю, как тебе больно, — улыбнувшись, тихо сказал он, увидев, что она открыла глаза.
— Я... хотела... но не успела... — бессвязно прошептала Анна.
— Аннета, девочка моя, не говори... Тебе лучше не тратить силы... Тсс, потерпи, любимая, — отвечал Серж, изливая на неё сияние своих глаз.
У него сжималось сердце при виде её измученного тела, покрытого синяками и кровоподтёками. Ротик распух, из искусанной груди сочилась кровь. Дюваль боялся за её разум.
Она не слышала, как он, завернув в простыню, принёс её в хижину, как уложил в постель, укутав мягким одеялом.
Прошло несколько дней. Проснувшись, Анна откинула одеяло и села на кровати. На ней была рубашка Сержа.
— Анри... — она быстро заглянула за ширму.
Малыш спал, сладко посапывая и чмокая во сне ротиком. Анна склонилась над сынишкой и, чуть касаясь, поцеловала пушок на головке.
— Здравствуй, любовь моя, — сзади её обнял Серж. — Как ты?
— Всё хорошо... только голова немного кружится, — печально улыбнулась она.
— Ты спала четыре дня.
Он развернул её к себе лицом и заглянул в глаза.
— Прости меня, — вдруг сказал, нахмурившись, — это из-за меня тебе пришлось столько вынести...
— Глупый, — её пальчик очертил его брови, — какой же ты глупый, — она улыбнулась, — за что я должна тебя прощать? Неужели за то, что ты сделал меня самой счастливой женщиной на свете?
— Нет, — лукавая усмешка тронула его красивые губы, — за это — нет. Но... всё, что произошло с тобой и сыном, это по моей вине... Блэк мстил мне.
— Когда у вас с ним возникли... разногласия, ты даже не знал о моём существовании, мой глупый пират, — усмехнулась Анна.
— Сколько же ты вынесла, моя храбрая девочка! — прижимая её к себе, вздохнул Дюваль.
Потом взял в ладони бледное личико и, глядя в глаза, сказал задумчиво:
— Оказывается моя Аннета настоящая тигрица...
— Если бы не крик моего тигрёнка... — печально усмехнулась Анна, опустила глаза и вдруг призналась: — Знаешь, я сначала хотела убить себя и маленького, но я всё оттягивала... А потом... потом оказалось поздно... и тогда я из последних сил вонзила стилет в... Что было потом я не помню...
— Я неустанно благодарю Бога за то, что он не позволил тебе наложить руки на себя и сына, — Дюваль коснулся губами её лба. — А потом я привёз вас сюда... Четыре дня ты была в бреду... Я боялся, что ты... что у тебя повредился рассудок.
Дюваль сел и усадил её к себе на колени.
— Ты должна знать... у тебя пропало молоко...
— Но... — взгляд Анны испуганно метнулся в сторону сына.
— Тсс, не тревожься, — улыбнулся Серж, — Анри повзрослел... Джим оказался отменным поваром для младенца, он делает пюре из фруктов. Так что наш сын стал травоядным...
— Какие вы, пираты... странные люди, — задумчиво улыбнулась Анна, — жестокие и... добрые...
— Нет! Мы просто разные. Есть отъявленные подонки, одержимые золотом и кровью, а есть... — его глаза весело сверкнули, — ест такие, как твой муж, честные, благородные и... Ну, какой я там у тебя ещё?
— Гм, и хвастливые, сэр, — тихонько засмеялась Анна, шутливо хлопнув его по щеке.
Он осторожно с нежностью поцеловал её.
Через неделю отец Джузеппе крестил малыша и обвенчал их. Джим стал крёстным. Он гордо держал Анри на руках. Это было забавное зрелище — бородатый одноглазый старик разбойного вида с младенцем на руках. Похоже, Анри совершенно привык к своей странной няньке, он запутывался ручонкам в седой бороде, дёргал её и улыбался. Старина Джим тоже улыбался ему,
