нет! Об этом я как то не подумал.
— Да, да! Напрягите свое воображение и представьте себе, что там происходит. Потом бедняжки бегут к нам, и просят нас смазать им попо, к счастью у Анатолия Сергеевича всегда хватает здравого смысла, во время остановится.
Мы не говорили долго, мы были ограничены во времени, к тому же, тридцатилетние мужчины все еще продолжающие играть в Джемсов Бондов не для того шарятся по вертуальным проституткам что бы предаваться общению, хотя только общение с этими девушками могло доставить кому угодно удовольствие. Пришло время, мой граненый стакан опустел, и Саша и Ксюша подхватив меня под руки, потянули меня за собой. Блондинка слева, брюнетка справа, о чем еще только можно мечтать. Занавеси открылись, и теплая простыня приняло мое изголодавшееся по любви тело.
Я сразу обратил на этот рисунок внимание, в нем что-то было не так. Возможно, он был просто слишком хорош. Он изображал из себя оргию, с внутренней стороны занавеси, — бесконечный эротический винегрет, — кисок и фаллосов, тонких станов и грубых рук. Древний Рим со всей его известной кухней. Но как оказалось впоследствии, это был совсем не декор.
Еще не успел я раздеться и помочь в этом ближайшей ко мне девушке, как другая, забравшись под подушку, нажала некую кнопку и привела в действие спрятанный в кровати механизм. Округлое ложе, почасовой стрелки, начало свой мерный ход, на манер того, как это происходит с обыкновенной каруселью. Но с течением времени, оно, это ложе, начало вращаться все быстрей, и быстрей; и вот я уже думал, а том, что фокусом-фокусом, да мне совсем не смешно. Но вдруг мой взгляд как бы впился в поверхность занавеси и прекрасная нимфа, запечатленная на ее ткани, попросту ожила. Да, да, именно ожила. Все происходило как во сне, нет, нет, как в замедленном времени. Она, эта девушка, повернула головку, повела плечом, медленно поднялась на ноги. До моего слуха донеслись звуки: всплеск воды, некая музыка, женский смех. Секунда, другая, еще, и вот я уже стоял посреди огромного пантеона, впрочем, возведенного не в честь богам, но в честь плотской любви. Мимо меня, пересекая пространство, и пытаясь прямо на ходу, ласкаться друг с дружкой, пробежали две обнаженные девушки. Через секунду, обдав мое лицо прохладными брызгами, они исчезли в воде, небольшого искусственного озера, лишь только розовые кувшинки колыхнулись при этом.
Я огляделся по сторонам:
— Твою ж мать, — непроизвольно вырвалось из меня при этом.
Пространство. Оргия. Океаны порочной любви.
Рядом со мной, со всем близко стоял выходец с берега слоновой кости; его стройное, молодое, тело, точно вырубленное из черного мрамора, блестело в лучах заходящего солнце, проникавшего внутрь через специально проделанные отверстия в крыши. Непропорционально длинный по отношению к туловищу член был возбужден, этому в помощь был ласковый рот. Завитая голова нимфы, стоящей перед ним на коленях, как голова индийской кобры ходила туда-сюда-обратно. Влажный развод, блестел ирреальным блеском на длинном и не ровном стволе. Чуть дальше два грубых, мужских тела как клещи одного единого механизма сжали меж собой третье: тонкое, стройное, девичье. Точно желая вырваться из под этой опеки, но не в силах преодолеть мощь этого механизма, нимфе оставалось только покорно извиваться меж двух тел, глубоко вошедших в нее с разных сторон. Ее обнаженная спина своеобразной волной прокатывалась слева направо в такт непрестанно работающих тазов. За этим трио, все смешалась и срослось: мужчины и женщины, женщины и мужчины, предавшиеся или только собирающиеся предаться всеобщей вакханалии; пьяные музыканты, бродящие меж обнаженных тел, и сброшенной на пол одежды, и издающие из своих инструментов довольно нестройный звуки; стража, с трехгранными, высокими пиками, и выкрашенными в голубой, перьями на шлемах, застывшие по паре то тут то
