вопросы отвечает односложно, и вообще она какая-то задумчивая. Как ни странно, целый день мы не ругаемся, но когда в обед я ставлю свой поднос на её столик, она забирает демонстративно свой поднос и садится за другой стол. Вечером к ней за столик снова подсаживается тот же парень. Они о чём-то оживлённо беседуют, и, придя домой, я узнаю, что мы идём на танцы. Я отказываюсь, Ольга уходи одна.
Лежу, глядя в потолок, мучаясь ревностью, пару раз выхожу на улицу, глянуть, не идёт ли. Она возвращается довольно рано. Я замечаю её ещё в конце улицы, она с этим парнем. Пользуясь тем, что они в свете фонаря, а я в тени, наблюдаю за ними. Они прощаются довольно целомудренно, и Ольга направляется домой. Чтобы не быть уличенным, быстро раздеваюсь и ныряю под простыню. Успеваю. Заходит Ольга, она снова задумчива и молчалива. Притворяясь спящим, молчу и я. Она выключает свет, раздевается и ложится. Молчит пару минут, а потом:
— Ну, сегодня его видел? — обмануть не получилось, увидела, что не сплю, — Вот ему бы я минет, наверное, сделала!
— Что-о-о? — я не просто ошарашен, я шокирован! Ольга довольна произведённым эффектом.
— Ну, ты же сам хотел пригласить к нам постель третьего! Вот давай я ему и сделаю минет при тебе! — она на секунду задумывается и добавляет, — В презервативе только!
Хотеть-то я хотел, но, во-первых, я думал не о третьем, а о третьей, а во-вторых, я помню бурю негодования, когда я заговорил об этом, а когда попытался во второй раз, Ольга не разговаривала со мной дня три. А тут — сама! Шок!... Да она меня просто проверяет! Хочет вывести из себя (что ей, впрочем, уже удалось), хочет, чтобы я разорался, а она — жертва! Не выйдет! Поиграй, девочка, ну-ну! Я собираю всю волю в кулак.
— Попробуй!
— Не вздумай с ним потом что-нибудь сделать! — а, завертелась! То-то! Сейчас ещё что-нибудь придумает!
— Да нужен он мне! Шантрапа голдобинская!
— Он не шантрапа! Он приятный молодой человек!
— Вот и пососи у своего приятного молодого человека!
— Вот и пососу!
— Вот и соси! Хоть сейчас!
— Не сейчас! Завтра! — Ольга обиженно замолкает и отворачивается к стене.
Я злюсь на себя, что не выдержал, сорвался. Ольга уже заснула, а я всё ворочаюсь под впечатлением разговора. А вдруг она серьёзно!? И как она это собирается делать? И где? Не собиралась, точно, это я её на «слабо» развёл! Дурак! И что теперь делать? Ладно, посмотрим, утро вечера мудренее! Я решаю так, но уснуть толком не получается, я то проваливаюсь в сон, то выпадаю из него. Чёрти что! Под утро обнаруживаю, что у меня стоит, что называется, чуть ли не упираясь в подбородок. Яйца распухли и побаливают. Ещё бы, столько дней без секса. А тут ещё такие разговоры. Пососать она хочет! Муж рядом, вот и соси! Я смотрю на Ольгу, разметавшуюся на кровати. На грудь и ногу, не укрытые простынёй. Она улыбается и причмокивает во сне. Может ей уже снится, как она этому делает минет?! Будь что будет! Не в силах бороться с желанием и ожидая криков и вспышки ярости, я встаю со своей кровати, подхожу к жене и подношу головку к приоткрытому во сне рту и провожу ею по губам. Ольга тут же обхватывает мой член рукой, погружает его себе в рот и, не открывая глаз, начинает сосать его, постанывая от удовольствия. Я мну её груди, притягиваю голову, заставляя член проникать глубже в рот, я уже готов кончить, но Ольга вдруг отстраняется, открывает глаза, чмокает меня в яички и, улыбаясь:
— Остынь, побереги себя до вечера, милый! — чё-ё-ёрт, более изощрённого садизма просто не бывает! Я не зол, я взбешён! Иду в душ и под струями воды к своему стыду рукой довожу дело до логического завершения, залив пол и стенки кабинки белой тягучей жидкостью. Потом долго стою остывая и успокаиваясь.
Когда выхожу из душа, Ольга уже на ногах. В тоненьком ... просвечивающимся халатике, который не
