дернулась в последнем толчке мой член стоял уже уверенно. Он слез с нее, и Марина пошла в туалет. Когда вышла, я позвал её. Она вошла, и я продемонстрировал стоящий член. Марина почти закричала:
— Ух ты! Неужели? Вот это да! Дела. — С этими словами подошла ко мне и стала устраиваться на мне, садясь на член. И я снова, после долгого перерыва, почувствовал тепло женского лона.
— Только не сильно, — сказал я.
— Ну конечно, — радостно ответила моя супруга. Она потихоньку сжимала свои мышцы, стараясь сильно не прыгать на мне. Мне было безумно хорошо. Я снова ебусь. Ура! Мой член стоит. Я в женщине. Я ликовал. У меня снова начала гореть поясница и ноги стали теплее, а в голове бухало. Член распирало от желания кончить. Что я и сделал. Ура! Я кончил. У меня стоял. Я был в женщине. Снова. Ура!
Утром, в смысле, позже утром, меня усадили на кресло-каталку и сказали, мол, хватит балдеть.
Раз у тебя встает, то и сам можешь вставать. За завтраком все смеялись, шутили, обсуждали прошедшие сутки. Я показал им свое ноу-хау. Они сначала деланно обиделись, а потом снова смеялись. Типа хеппи энд. Или его самое начало. После завтрака они снова хотели, было уединится для секса в зале, но я попросил сделать это при мне.
— Желание больного — закон. И завалились оба ко мне, на наше семейное ложе. Мне снова немного досталось.
Через три дня Миша хотел уехать, но Марина не отпустила:
— Ты такой хороший. Так хорошо любишь. Не уезжай, потрахай еще. Мне так хорошо было. А то Витя ещё очень слаб.
А я добавил:
— Миш. Спасибо тебе. Выручил не только Марину, но и меня. Я когда звонил, хотел, чтобы Марине стало легче, о себе не думал. А получилось, что и сам поправился.
— Ты главное, теперь ходи больше, чтобы кровь в области таза циркулировала.
Уехал Мишка только через неделю. Его Людочка стала волноваться. Названивать Видно женское сердце почуяло.
