Вот, накануне 2009 вспомнилось празднование 2008 Нового Года.
Существует примета, мол, как Новый Год встретишь, так его и проведешь.
И мне, видимо, предстояло провести его в голодном одиночестве и скуке:
перед праздником денег было катастрофически мало, спрос на мануальную терапию был вялый (работал по специальности в одной из поликлиник почти год), а «любовь всей моей жизни» кинула меня пару дней назад. Встретила какого-то «Васечку», с которым раньше крутила, он теперь приподнялся и поманил её пальчиком — она и побежала на цырлах. Об этом меня уведомили по телефону. Странно, я ведь был у неё второй, а её «первого», я вроде бы знал, и у него ничего общего с «Васечкой» не было, он вообще был Алексеем.
Сдаётся мне, что я неправильно её понял: Лёха был не первым, а просто последним... Стал плохо спать, есть без аппетита (если вообще вспоминал про это), перестал бриться. В общем, жисть была не в радость.
В один из таких безрадостных дней ко мне подошла зав. отделением.
— Роман Николаевич, позвольте вопрос нескромный? — я не успел даже сообразить, что обращаются ко мне, т. к. был погружен в свои переживания, как она продолжала: — где Вы намереваетесь провести Новый Год?
— А... э, Ольга Александровна, я, честно сказать, и не думаю его как то отмечать, слишком у меня много событий произошло накануне, и далеко не располагающих к праздничному настроению, да и с финансами туговато.
— Ну, поверьте мне: расставание с девушкой это не повод для столь продолжительного уныния, в которое Вы погружены уже как неделю, а чтобы весело встретить Новый Год не обязательно быть Абрамовичем.
— А как Вы узнали? — я как идиот вытаращился на неё.
— Ха, ха, я всё-таки заведующая и в курсе, какие у Вас доходы; не переживайте, о Вас как о специалисте уже начинают поговаривать пациенты, и через год будете иметь очередь возле своего кабинета.
— Да нет, я не про это... как Вы узнали про девушку?
В её глазах появились не совсем понятные мне искорки:
— Ах, Вы ещё так неопытны, Ваше лицо, как открытая книга — она вздохнула.
— Что, такое же квадратное и в чернилах?
Ольга мелодично засмеялась:
— Вот видите, уже начинаете шутить — значит оживаете. Итак, 31 декабря, в 20—00, ждем Вас по адресу, — далее она назвала улицу, дом и квартиру, — будет много народу, при себе иметь хорошее настроение, спиртное и еду приносить не надо: до сих пор попадаются пациенты, которые тратят мои деньги и покупают «магарычи», так что водок, коньяков, мартини и прочих «бейлизов» больше чем в ином специализированном магазине. Неявку прощу только при предъявлении справки о смерти или переломе ног. Обеих.
Я понял, что упускаю смысл слов начальницы, т. к. уже минуту смотрю в её декольте. А там было на что посмотреть — в свои тридцать восемь Ольга выглядела великолепно: упругая грудь третьего размера крутые бёдра при узкой талии, стройные ноги — не «от ушей», конечно, но и не выглядевшие короткими даже на небольшом каблучке.
По щекам, едва заметно, рассыпались веснушки, но совсем не портили вид, а наоборот, придавали какой-то шарм — контраст роскошного, возбуждающего тела и невинного личика сводил с ума. Никогда не понимал выражения «покраснеть до кончиков ушей», и вот теперь я даже не покраснел, а стал пунцовым. Естественно, Ольга заметила то, что я её разглядывал, и загадочно улыбалась.
— Извините, я... ну как бы... не знаю, почему, — я бормотал и сам себе казался олигофреном, но остановиться не мог. Повесил голову и стал немного пятиться. Так у людей часто бывает: сделав одну глупость, пытаются её исправить и совершают ещё более неразумные поступки.
— Я Вас прощу, но только тридцать первого, около 20—00, понятно?
— ... да, — сказал я хриплым от смущения голосом.
«Дурак, ну какого хрена я сюда припёрся?»,
