мою плоть, лизала языком мою мошонку и вдобавок начала совершать сильные глотательные движения.
Этого я вынести не смог и начал спускать ей в горло. Сперма мощными толчками выплескивалась из меня, отдаваясь в голове громовыми раскатами пульса. Кажется, я даже немного застонал.
— Предлагаю тост: за милых дам! — сквозь пелену я смог рассмотреть стоящего с бокалом Андрея, — мужчины пьют стоя, — а вот эта фраза быстро вернула меня на с небес на землю. Анжела выпустила член изо рта, но явно не собиралась мне помочь, напротив, она продолжала облизывать головку и водить губами по всей длине. Вернулась Като.
Из-за моей заминки все взоры были обращены ко мне, так что просто сунуть руки под стол, спрятать имущество и застегнуть ширинку не представлялось возможным.
— Неужели ты, Рома, считаешь недостойными присутствующих здесь дам, чтобы оторвать свой зад от стула? — это говорил Андрей, состроив весьма недружелюбное лицо. Я и сам парень не маленький, но только теперь, когда осознал, что эти пьяные два метра и сто пятьдесят кило плотных мышц могут со мной сотворить за прелюбодеяние с его женой, мне захотелось стать раз в триста меньше. Ну, чтобы спрятаться в щелочку между стеной и плинтусом, например. Вокруг все улыбались, как будто ничего не происходило, как будто на меня не надвигался локомотив, а я был не привязан к рельсам.
— Щас я те помогу приподняться, — с этими словами исполин подошёл ко мне сзади и, подхватив меня за подмышки, начал поднимать. Я в ужасе вцепился в стул, так он, не испытав видимых усилий, поднял меня вместе со стулом.
Тут всё и открылось, а именно: торчащее из ширинки хозяйство и лицо Анжелы под задравшейся скатертью.
— Ах ты, блядь подзаборная, потаскуха сраная, — пока Андрей отвлёкся на свою жену, я сполз со стула и попытался поправить одежду.
— Стоять! Руки по швам! Зашибу, я сказал! — мне пришлось остаться неприкрытым, а разгневанный муж уже вытаскивал из под стола неверную жену.
— Ну-ка встань рядом со своим хахалем, сучка! Вы посмотрите на них, когда только спеться успели? Ща я вам кровушку пущу, мудя повыдераю и сожрать заставлю! Куда?! Я сказал по швам руки! — это я опять попытался прикрыться.
— Андрюша, может не надо губить и их и себя, ну наказать можно и как-то по-другому, а? — это моя начальница робко за нас вступилась. Только теперь в сознании мелькнуло что-то похожее на капельку стыда, но тотчас испарилась на сковороде страха. Андрей крепко задумался, даже почудилось, что слышу, как в его голове извилины шевеляться.
— Я так мыслю: сука не захочет, кобель не вскочит, так что наказывать прежде надо бабёнку мою, но и кобель тут попался шустрый, надо отучить тож, чтоб неповадно было.
Давайте-ка, снимайте свои шмотки, живо, я сказал, а то сам посрываю и на мороз выгоню! — пришлось раздеться, Анжела довольно непринуждённо скинула платье, а под ним оказались не познавшие целлюлита ножки в кружевных чулках и тело с гладко выбритым лобком и небольшими, но правильными формами. Андрей продолжал командовать:
— Вытаскивай свой ремень из брюк, а ты иди становись на кресло, так чтоб локти на спинках, а колени у ножек, — пока я доставал ремень, Анжела безропотно подошла к креслу, и приняла указанную мужем позу. Получилось весьма аппетитно: согнутые колени, наклонённый вперёд торс, раздвинутые в стороны ноги, только стоящий рядом горилла на корню рубил возможность получить эстетическое (и не только) наслаждение.
Этот живой шкаф по-хозяйски подошёл к мебельному и с верхней полки достал скотч, основательно зафиксировал конечности супруги и замотал ей рот. Повернулся ко мне:
— Секи.
Я стоял и ошалело глядя на великана.
— Ччтто? — сейчас мне стыдно вспоминать свой страх, но в тот момент я был рад и горд, что не уссался.
— Секи. Да
