наслаждаться тобой сегодня, а что это означает для тебя, а, моя девочка? — Боль, да? — шепнула она, целуя его руку. Руку, которая ещё недавно сжимала ремень, терзавший её самое нежное место. — Да, моя девочка, — подтвердил он: — Много, много боли. И, если я сейчас позволю тебе хоть капельку наслаждения, ты же знаешь себя, тебе только труднее будет перенести остальное. Я же жалею тебя, глупая. — Правда? — Ну конечно! Ну, девочка, ну иди сюда, прижмись ко мне. — Можно? — Да, любимая, можно. — Спасибо, милый, — она уткнулась ему в плечо и принялась нежно целовать его, пока он держал её в своих объятьях. Тепло, исходившее от его тела, было необычайно приятным. Она так наслаждалась этим ощущением, что готова была вытерпеть ради него ещё такую же пытку. Или даже похуже. — Ну, всё, девочка, — тихо произнёс его властный голос: — Отдохнула? — Да, господин, — шепнула она, смахивая слёзы и поцеловав его в последний раз. — Тогда вставай, и ножки пошире. Да, вот так. Ещё шире, девка! — О, господин... — Стоять! — он взял её за волосы, выворачивая её лицо к себе, и она едва не растаяла в накатившей волне наслаждения от ощущения его власти над собой: — Строптивая девчонка решила своевольничать. Много о себе возомнила. Думала, раз господин приласкал, то пожалеет? Нет, никакой жалости не будет. Усекла? — О, да, господин, — отвечала она: — Я недостойна. — И ещё, девочка, — добавил он чуть мягче и нехорошо ухмыльнулся: — Теперь тебе будет больнее. Помнишь, я тебя предупреждал об этом. После передышки боль ощущается сильнее. Ты хотела этого, глупая девчонка? — Для тебя, мой господин, я готова на всё! — О, сегодня тебе представиться случай, — заверил он её: — Но сперва я хочу, чтобы ты ног не могла свести. Стоять!Она и не пыталась сопротивляться. Стояла в той же позе, с широко разведёнными ногами, руки сцеплены за спиной, грудь выставлена вперёд, а кругленькая плотненькая попочка отклячена назад. Да и куда бы она делась, когда её волосы намотаны на его кулак? Оставалось лишь надеяться, что он захочет войти в неё сзади. Ну хотя бы пальцем проверит её дырки...Но вместо этого она услышала свист раскручиваемого ремня и напряглась, зная что будет потом. Предугадать было несложно, кованная пряжка, пролетев по дуге снизу меж её ножек, ударила по лобку. На этот раз она попала выше нежных губок, по животику — но и это было черезчур. И всё же она держалась на ногах... а может висела на своих волосах, зажатых в его кулаке.Кажется, он заметил, что удары не приносят жертве должных мучений. Бесцеремонно пригнул её ниже и продолжил порку. Ремень ложился, огибая промежность, но удары стали попадать ещё выше. У неё перехватывало дыхание, но это неудобство она вполне могла ещё выдержать. Главное, что её начинало уже раздражать и даже злить — почему он не бьёт именно туда? Она не нравиться ему там? Это становилось простым избиением, в котором она не видела ничего интимного.И она выпрямилась — Девка, ты что творишь? — произнёс он удивлённо. — Почему ты не бьёшь меня туда? Я тебе не нравлюсь там больше? — Вот только этого нам сейчас не хватало, — бросил он в ответ раздражённо: — Ты неисправима. Ты вся в этом. Что угодно может стать причиной и ты уже готова поломать всё. — Но почему? — взмолилась она. — Девочка, моя любимая девочка, — успокоил он её: — Я люблю тебя. Ты же знаешь. Ну, скажи сама. — Да, — ответила она, прижимаясь к нему: — Я знаю, любимый. — Ну так чего тебе ещё надо? — Ты не попадаешь... — Ах, это! — рассмеялся он:... — И только в этом дело? Так моей жене не хватает боли для полного счастья? — Да, — стесняясь своих слов прошептала она. Несмотря на всё, что было с ней прежде, она до сих пор стеснялась точно так же, как невинная девушка.
