Проснувшись, я увидел перед собой потолок с резным узором. Мысль первая — где я. Мысль вторая, с улыбкой, — у Юры с Юлькой. Это мои друзья. Я вчера к ним приехал в гости. У них двух комнатная хрущёба с проходным залом. Семейное гнездышко у них в спальне, а меня положили в зале. Я посмотрел на часы. Почти шесть. Спать не хотелось. Я сладко потянулся, хрустнули суставы. И тут моего слуха донеслись звуки какой — то возни, невнятные голоса, смешки. Два Ю проснулись, подумал я.
На короткое время шум стих, а затем моего слуха донеслись ритмичные поскрипывания деревянного основания ложа любви, характерные только для вполне определенного рода занятий. Потом к этим звукам присовокупилось прерывистое дыхание и сдавленные стоны. Трахаются, с завистью подумал я и представил себя на месте Юрки. Юлька мне нравилась. Определенно. Среднего роста, с задорными и веселыми глазами. Никогда не унывающая. Подвижная, словно ртуть. «Ещё» — услышал я тихий, но ясный возглас Юли. Но тут всё стихло, звуки прекратились, и через короткое время из спальни послышались шаги. Я, дабы себя не обнаруживать, ну типа, что я всё слышал и знаю, прикрыл глаза и незаметно для себя, пока Юрка собирался на работу (отозвали), приснул.
Снова я проснулся от хлопка закрываемой входной двери. Вспомнив давешние звуки, я заулыбался. Тут на пороге появилась хрупкая Юлькина фигурка в легкомысленном коротеньком халатике голубого цвета. Её каштановые волосы были собраны в два хвостика по бокам головы, на которых красовались два огромных белых банта. Вот те на. Знатная картинка. Ни дать ни взять, а — ля школьница. В глазах горели шальные огоньки, лицо задорно сияло. Её настроение мгновенно передалось и мне.
— Подъем!... Доброе утро! — закричала Юлька задорным звонким голосом. И после короткой паузы:
— Всем встать, — и опять повторила — всем встать!
— А кому всем — то, — услышал я свой недоуменный голос.
— А вот всем. Всем кто может встать, или у кого может! — голос торжествующе дурашливо — мажорно гремел.
Подбежала, сорвала с меня одеяло и скомандовала:
— Марш в ванну.
Когда я умытый вернулся, то обнаружил Юльку в своей постели. Одеяло натянуто по самое лицо. И два огромных белых банта сверху. Рядом в кресле валялся ненужной тряпицей голубой халатик. Юлькино лицо выражало бурю задора и желания с небольшой примесью испуга — а вдруг я не приму игры. М да. Попробуй не прими. Ведь я сам всегда её хотел. А тут на тебе, готовое, на блюдечке, с бантиками. Такая картинка и мертвого поднимет, не то, что молодого кобеля. Подойдя к дивану, я откинул одеяло, под которым обнаружил голенькую Юльку. Стройное тело, красивая и широкая грудь небольшого размера. Руки сомкнулись на лобке. Картинка та ещё. Совершенно не двусмысленно мне давали понять, что будет дальше. Пока я стягивал с себя трусы, Юлька протянула ко мне красивые, картинно изломленные в порыве страсти руки:
— Иди ко мне, — сказала она. Её лобок при этом открылся, и я увидел, что Юлька вовсе не голенькая. Точнее, не совсем голенькая.
Оказывается, её руки скрывали не лобок, а трусики. Но такие крошечные. Манюсенькие. Размером не белее спичечного коробка. От этого миниатюрного клочка материи вверх к бедрам тянулись в разные стороны две тоненькие ниточки. От такой умопомрачительной картины у меня тяжело забухало сердце, член моментально встал. Нет. Он даже не встал, а стремительно взлетел, вскочил. За ту секунду, которой мне хватило, чтобы лечь в постель. Когда я снимал трусы, он еще лежал. А когда ложился, он уже стоял колом и звенел будто рельс. Буквально, за одну, ну максимум две секунды. Вот это боеготовность! — гордо позавидовал я себе.
Далее, всё развивалось со скоростью урагана. Никакой прелюдии или предварительных ласк. Мы и так были не просто готовы, а полны нетерпимости. У меня понятно — утренняя
