говорит: «Буду откровенен с тобой, мне нужна секретутка. Но у меня жена ревнивая, поэтому мне нужна полная конфиденциальность, чтобы не было никаких подозрений с ее стороны (из-за этого я не могу сажать секретутку у ... себя в приемной — слишком явно и подозрительно). А ты бы идеально подошла на эту роль. Сидела бы у себя в комитете, приходила по первому моему звонку и делала то, что я тебе скажу. Думаю, что и тебе при муже-импотенте это предложение придется по душе. Ведь, насколько я знаю, ты любишь это дело, даже с грузином сожительствовать стала, пока муж в Москве. Я о тебе не хуже могу позаботиться. Так что, если ты согласна, то я тебя поздравлю с новой должностью».
— И ты согласилась?
— А ты бы отказался? Конечно, согласилась. Он тогда подошел ко мне вплотную и со словами «ну, давай тогда зафиксируем наш договор», расстегнул свою ширинку, которая находилась прямо напротив моего лица. Я протянула свою руку, достала из ширинки его член, который был уже полувозбужденным. А когда он полностью окреп, то оказался таким огромным! Может, не толще, чем у Тенгиза, но значительно длиннее, просто монстр! Я вообще такого не ожидала: сам-то Романыч от горшка два вершка, а между ног у него прямо хобот мамонта какой-то! Он понял мое удивление и сказал: «Все бабы, которые меня первый раз видят, удивляются. А я им отвечаю: вот потому я и ростом маленький, что весь в корень пошел!». Потом он взял мою голову в свои руки и стал ритмично насаживать меня ртом на свой член. А когда кончил, то я чуть не захлебнулась мощными струями его спермы. Но все проглотила, облизала член, и заправила его обратно в ширинку, сказав, что все было очень вкусно. Тогда Иван Романыч погладил меня по голове: «Я в тебе не ошибся. Хорошая из тебя выйдет секретуточка. Поздравляю с повышением». Вот какая я у тебя молодец, Димочка. Ну все, пока...
«Ничего себе повышение!», — подумалось мне после нашего телефонного разговора. Ведь речь идет не только о новом карьерном статусе моей жены, но и о новом социальном ее статусе — шлюха. И вскоре все об этом будут говорить: каким местом она заработала себе повышение. И что самое удивительное, Катюша, наверняка, и сама все прекрасно понимает, но нисколько не комплексует по этому поводу, рассуждая об этом как о чем-то обыденном и вполне нормальном. Неужели это моя жена? И в брюках у меня стало очень тесно...
Все-таки я нашел время, чтобы встретиться с Лешей и Светой. Приехал к ним вечером, Светка накрыла на стол, посидела с нами, выпила, потом ушла в другую комнату, сказав, что будет смотреть какую-то передачу по телеку. А мы с Лехой рюмка от рюмки становились все роднее и откровеннее. Совсем осоловев, я рассказал ему о последних секс-реформах в нашей семейной жизни. Друг удивлялся и одобрительно комментировал наши эксперименты. А когда я поделился с ним сомнениями по поводу правильности-неправильности своих инициатив в семейной жизни, то он мне ответил:
— Брат, а чего ты боишься-то? Что Катя тебя бросит?
— Да не должна она меня бросить, мы же любим друг друга...
— Правильно, а не любили бы, ты и не думал бы об этом, а сам ее бросил. Вот сейчас, когда она в открытую тебе изменяет, что ты чувствуешь?
— Хочу ее. Очень хочу...
— Значит, тебя это возбуждает. А любишь ее при этом или ненавидишь? Или и то, и другое?
— Люблю, до смерти люблю! Обожаю!
— Больше, чем до ее измен?
— Не знаю, больше или нет, но сейчас я испытываю гораздо более сильные, можно сказать, даже рабские чувства по отношению к ней.
— Так что же ты загоняешься? Видишь, как все хорошо. Тем более, что вам обоим все это нравится.
— Но ведь это ненормально. Ведь никто этого не поймет. У других-то все иначе: кто еще свою жену под других подкладывает?
— Во-первых, ты за всех других не говори: в каждой избушке — свои погремушки; во-вторых, большинство других жен и подкладывать ни под кого не надо: они сами это делают с превеликим
