Дело было в преддверии Нового года, как и каждый год, мы планировали встретиться старой институтской компанией у нашей подруги Любы 30 декабря. Основным поводом, конечно, было её день рождение, но за пятнадцать лет после окончания института наши встречи переросли в теплые дружеские посиделки старых подруг. Мы, конечно, виделись в течение года, живем все-таки в одном городе, но празднование Любкиного дня рождения стало для нас традицией, этакая встреча подруг по институтской скамье.
Вспоминали наши бурные студенческие годы, делились, кто чего достиг за прошедший год, как в профессиональном, так и в личном плане и с тоской понимали, что мы стали еще на один год старше, особенно остро это начинало ощущаться глубоко за полночь, когда четверо изрядно подвыпивших женщин, которым уже как говорят «далеко за тридцать», вспоминали как молоды и беззаботны они были. В конечном итоге все заканчивалось слезами, клятвами в вечной дружбе и мы оставались ночевать у Любки, благо её трехкомнатная квартира позволяла нам комфортно разместится.
В этом году в последний момент все как-то не заладилось. Сначала Вика за день до встречи позвонила и сказала, что не сможет прийти, так как подцепила, как она выразилась «мужичонку с деньжонками» и как раз тридцатого они идут в шикарный ресторан праздновать Новый год, а принимая во внимание, что мужичонка слегка женат, то Вика никак не могла ему отказать, тем более что она имела серьезные намерения отбить его у престарелой женушки и оженить на себе. Зная, какая цепкая хватка у нашей подруги, мы ничуть не сомневались в успехе её мероприятия, да и мешать семейному счастью нашей единственной незамужней подруги мы не стали, пожелав ей успеха в её нелегком предприятии, дали ей амнистию на этот год со строгим наказом быть в следующем году.
Окончательно разрушила наши планы Оксанка, у которой 30 утром заболел ребенок, и как самая порядочная семьянинка из нас она осталась со своим чадом. Встреча старых подруг была окончательно сорвана, и чтобы хоть как-то сохранить видимость традиции мы с Любкой решили ограничиться празднованием её дня рождения, в семейном кругу прихватив своих благоверных.
Вечеринка прошла весьма посредственно, Любкин муж, с которым она расписалась совсем недавно оказался сереньким невзрачным мужичком — и что она только в нем нашла. Наши мужья, часам к двенадцати уже изрядно набравшись, отправились спать, а мы с Любкой продолжали сидеть, вспоминая лихие студенческие годы. К половине второго моя подруга, изрядно частившая с тостами, уже была как зюзя, и решила у неё выпытать ответ на вопрос который меня волновал с той самой минуты, как я увидела её благоверного.
— Слушай, Любка, а чем это тебя прельстил твой Олежка, что ты даже расписалась с ним?
Подруга загадочно заулыбалась и плеснув коньяка в рюмки, молча взяла свою и опрокинула её в себя, я в очередной раз пропустила. Любка неуверенной походкой подошла ко мне и обняв, склонила свою голову к моей, уже заплетающимся языком она начала:
— Понимаешь, Натаха, вот никому не говорила, а тебе скажу. Олег конечно страшненький, ухажеров посимпатичней у меня хоть пруд пруди, да и деньжат у него не ахти так средний достаток, найти «мешок с деньгами» для меня не проблема, ну ты и сама знаешь.
Любка запнулась и икнула.
— Натаха, но ты не поверишь, у него есть то, чего нету, ни у одного мужика, с которым я встречалась.
Любка опять замолчала и загадочно заулыбалась. Мое терпение лопалось.
— Ну же колись пьянчужка, что же у него такое есть?
Подруга вытянула правую руку и рубанув ребром левой ладони по ней в районе локтя, почти выкрикнула:
— Вот такая ялда! Нет, ты конечно не поверишь, но у него член действительно размером с мою руку, вот такой! Я ничуть не преувеличиваю.
Любка потрясла своими руками в характерном жесте перед моим лицом. Зная
