стоишь? Конечно, сегодня твоя.
— Подожди, не понял... Что значит сегодня?...
— А ты хочешь сказать, что ты — одинокий мужчина, который желает познакомиться?
— Разведенный, с дочерью. Дочь живет в Канаде.
— Все мы разведенные рано или поздно.
— Ты хочешь сказать, я тебя развожу?
— Я хочу сказать, что так мы никогда не выйдем к такси. Ты помнишь, где живешь?
— Обижаешь, нам туда.
Он махнул неопределенно рукой в сторону моста...
Ну, очень смешной, подозрительный тип, этот Американец.
— Береги руку, Сеня, — смеялась я, посадив его рядом с собой на заднее сидение в такси.
— А, ха-ха, я — Семен Семеныч? Ну, ты Мари Иванна даешь...
Ну, ты смешная колхозница... Я тебе как гинеколог гинекологу скажу, ты мне так нравишься. Я с ума схожу, я пропал. А ты ведь хотела соскочить, кто-то тебе звонил...
— Это по работе, — соврала я не моргая и чмокнула Его в нос.
Таксист заливался вместе с нами:"Первый раз вижу такую веселую пару».
— Нет, шеф, ты — свидетель, она меня поцеловала, я просто обязан на ней жениться-уверенно и безаппеляционно заявил Американец.
11
Я действительно хотела уйти после кафе, ведь мы собирались просто посидеть, вспомнить наше боевое прошлое и забыть на время каждый свое нескучное, но такое надоевшее настоящее.
К тому же, меня ждал в тот день мой новый друг Димыч, который только что вернулся из Франции. Он архитектор, ездил туда за какой-то премией. Димыч мне несколько раз звонил, я не брала трубку, а потом, взяла, когда уже поняла, что я не поеду к нему, не смотря на то, что заказал нам номер в парк — отеле по Калужскому шоссе, забронировал лошадей для верховой езды. Это должна была быть романтическая встреча. После прогулки на лошадях ужин при свечах, сауна с бассейном.
Все, как в лучших домах Лондона и Парижа.
Но я извинилась, сказав, что» ничего у нас не получится, если хочешь, останемся друзьями, как раньше.» Он конечно, очень завидный жених, но совсем чужой, с ним могло бы, наверно, быть надежно, но как-то сухо и холодно.
Странно еще утром я ждала с нетерпением его звонка, строила планы.
Самолет задержался на 5 часов, тут-то и позвонил ОН, Американец, и так у меня защемило в груди. Не отпускают воспоминания, хотелось вернуться к этим дням, когда мы гонялись за сенсациями и летали по горячим точкам с кинокамерой. Стрингеры, идиоты, детей малолетних оставляли дома, родителей. Рисковали и могли вообще погибнуть.
111
Я больше двух лет не видела Его. Вот и встретились, вот и «свидились». Вон, он стоит на остановке, машет мне рукой.
Кажется, еще мужественнее выглядит, голова, как тогда, выбрита под «ноль», элегантен, все сидит с иголочки. Немного поправился, лицо округлилось, скулы утонули в щеках, но все равно, близкий и родной, даже невозможно сравнить с кем — то другим. Глаза бесподобно лучистые и добрые, улыбка открытая. Сначала мы его звали «американец», но он обиделся и сказал, что терпеть не может янки — они провоцируют мировую войну. Любовниками мы не были тогда, я была своим парнем, со мной делились всеми новостями, советовались даже в мелочах, меня берегли и охраняли от чужих взглядов. Иногда меня последнее раздражало, он не давал мне потанцевать с коллегой из Сербии на прощальном вечере. Такой прикольный паренек был. Погиб от осколка при разрыве мины в Хорватии.
— Как Ты вырос, как похорошел, — закричала я на всю улицу и бросилась к Нему на шею, когда он встретил меня у метро.
Он кружил меня и щекотал под мышками.
— Ну, все, отпусти, я же тяжелая. Я сейчас упаду...
— Ой, да, целых 45 кг? Талия вон какая, как у балерины. Тебе больше никто не звонил? А то сегодня получаю от Быка СМС «Третьим будешь?» Я ответил: «буду», думал вы меня разыгрываете, ты помнишь, какой сегодня день? Мы же вернулись 25 июля целыми и красивыми домой,
