Придя на кухню, я сосредоточился на том, чтоб залить водярой всё увиденное и не думать о предстоящем. Как назло стресс, который я пережил, сильно препятствовал этому и продолжал держать меня в тонусе. Пацаны, ясное дело, испытывали состояние близкое к счастью. Пели, ржали, кричали. Лёха врубил на моём компе Сектор Газа на полную громкость. Я пытался упросить его сделать музыку потише, продолжая боятся, что мать проснётся, на что Васёк мне напомнил о том что её не разбудил его толстый член во рту и душ из спермы. Не то чтобы меня это успокоило, но пришлось согласиться на громко звучащую музыку.Тут у Жорика зазвонил телефон, он решил на него ответить: — Алло!... Лихой?... Здорова, С Новым Годом тебя!!!... Ага, спасибо. Чё ты там творишь? Зашибаешь небось, чёто?... А ну ясно!... Слышь, помнишь, я тебе штукарь за гаш торчал?... Давай к нам подтягивайся, я тебе такую тему покажу, что ты мне за такой подгон сразу бабки простишь... К Жеке домой... Ну Галины Владимировны сын... Это англичанка наша, не тупи... Ага, серьёзно... Ну и его тоже бери, если у него есть что-нибудь... Давай ждём! — закончил разговор Жорик и ехидно поведывал — Щас Лихой с Барыгой (узбек по имени Каримм) подойдут — Клёво! — коротко отозвался Лёха — Главное, чтоб не пустые пришли, а то нам то на твой долг Лихому похуй, а делиться бабой просто так желания нет — довольно строго отреагировал Вася«Их — то блядь и не хватало» — подумал я и попытался возразить, но это, как обычно, не возымело эффекта. — Надо бы к приходу дорогих гостей, очистить нашу «снегурочку» от следов нашей несдержанности — рассудил Жорик, разливая водку по стопарикам — И кто пойдёт? — спросил Лёха — Жека может хочет? — в свою очередь с ухмылкой спросил у меня Васёк, чем вызвал ожидаемый смех у товарищей — Идите в пизду. Сами за собой убирайте — со злостью ответил я беря стопку в руки — Да, ладно не ссы мы сами втроём пойдём, и каждый вытрет, так сказать, свой участок — успокаивающим тоном сообщил Жорик. Лёха и Вася с ним нехотя согласились. Мы чёкнулись и выпили.После этого пацаны встали и пошли в комнату. Я идти не хотел, даже уже захмелевшего меня ужасала мысль о том, что мою маму предложили как бордельную шлюху в уплату долга, да ещё и Лихому, ублюдку который не достоин целовать ноги моей матери. А ведь ещё и Барыга с ним припрётся, тип не лучше самого Лихого. Девятнадцатилетний птушник-узбек с умом первоклассника, что, однако, не мешает ему толкать всякую дрянь школьникам. И как до этого дошло, как я это допустил? Тут мой пьянеющий взгляд уставился на кухонный нож... «Не, нахуй» — тут же отогнал я скользнувшую мысль. Даже если допустить что у меня есть хоть какой-то шанс против троих, то жизнь точно будет потеряна в местах не столь отдалённых, где становятся людьми похуже этих малолетних дебилов. Милиция? Да хули с них толку, да ещё и в такое время?... Ой, уже — полиция. Но толку столько же, конечно. Соседи? Эти ржущие на лестничной площадке синяки? Так ещё хуже будет, пол хаты вынесут. Ну а друзьям и родственникам я явно не смогу объяснить по телефону, что случилось, не сгорев от стыда, да и пока они подъедут, толку мало будет. Видимо в жизни есть ситуации когда нужно принять всё как есть, решил я опрокидывая втихоря ещё стопку без пацанов. «Да и чего она действительно так одевается? Не могла, что ли спать с заросшей пиздой в бабушкиных панталонах?» — уже попытался я мысленно отделаться от чувства вины. Из цепочки такого вот рода рассуждений меня вывел тупой смех из маминой комнаты. Я понял, что надо проверить, всё ли там в порядке, хотя конечно, что могло быть хуже той ситуации, в которой я уже оказался, сказать тяжело.Пошатываясь, я дошёл до комнаты матери, открыл дверь и едва не протрезвел от увиденного. Мать перевернули поперёк кровати лицом к телику, широко раздвинутые ноги свисали с кровати, а между
