закрыв дверь. Как только за матерью закрылась дверь, Лия бро —
силась мне на грудь и разрыдалась.
— Лия, ну перестань, что случилось?
Я как могла успокаивала Лию.
— Наташа, я совершила непоправимую ошибку. Для меня все
кончилось!
— Что кончилось?
— Все кончилось! — Жизнь кончилась, счастье кончилось!
Она опять расплакалась.
— Наташа, я больше не девушка. Ты знаешь Тольку Силаева?
Я кивнула
— Толька, подлец, воспользовался тем, что я к нему хорошо
относилась. Когда все расходились, он задержал меня, предложил
выпить еще на прощанье, и стал лезть ко мне своими лапами. Я
плохо соображала уже, что он делает. Повалил меня на кровать и
я... Я даже не могу сказать, что он меня изнасиловал. Я прос —
то уже ничего не соображала и не сопротивлялась. Очнулась,
когда уже все кончилось. Он гладил меня, бормотал какие-то из —
винения. Ненавижу его сальную похотливую рожу! Господи! И та —
кому слизняку досталась моя девственность! Наташа, я не могу
маме в глаза смотреть. Как я с вами со всеми буду встречаться?
Я не могу ходить по улицам, показываться на люди. Мне кажется,
что все смотрят на меня и видят, что я уже не девушка, что ме-
ня трогали потные, грязные лапы. Если бы ты видела этого гада,
когда он раздет. Меня до сих пор тошнит, только я вспомню это.
Я как могла успокаивала Лию, хотя не меньше ее нуждалась
в утешении. Всю ночь мы прошептались в темноте, лежа на одной
кровати, строя планы на будущее и делясь взаимными обидами.
Моя история потрясла Лию. Со жгучим любопытством она выспраши —
вала подробности у меня. К утру было выработано решение: кон —
чить институт, вместе завербоваться на какую-нибудь метеостан —
цию и постараться обходить мужчин.
Часть 3
ЛИЯ.
Мужчина был очень тяжел. Мы с Наташей с трудом втащили
его в аппаратную. Он весь обледенел. Мы стащили с него верхнюю
одежду, рубашку, трико, и перенесли на Наташкину кровать.
Наташа взяла шерстяной шарф, смочила его спиртом и велела мне
растирать его, а сама стала греть воду, возиться с аптечкой. Я
растеряно смотрела на распростертого передо мной богатыря за —
росшего густой рыжеватой бородой, и не знала, с чего начать.
Видя мою растерянность, Наташа подошла, решительным движением
сняла с пострадавшего трусы, вместо них набросила полотенце и
показала как надо растирать, обратив мое внимание на ноги и
правую руку, пальцы на которых совсем побелели. Я энергично
принялась за дело и через несколько минут пальцы уже не были
белыми, а тело порозовело. От моих резких движений полотенце
несколько раз сдвигалось, я поправляла его, стараясь не смот —
реть, что там под ним, но глаза мои время от времени останав-
ливались на полотенце и перед моими глазами вставала картина,
которую я видела всего несколько мгновений, пока Наташа не
набросила полотенце. Мужчина открыл глаза и что-то проговорил.
Я закутала его нашими одеялами и Наташиной шубкой. Наташа ста —
ла поить его лекарствами и чаем, а мне велела выходить на
связь. Поздно вечером, покончив,... наконец, со всеми хлопотами,
мы улеглись в моей комнате на кровати. Взволнованная проишед —
шим событием, я никак не могла уснуть. В памяти вставали кар —
тины, навеянные видом тела обнаженного мужчины. Наше решение с
Наташей избегать мужчин я переносила довольно легко. Наташе же
приходилось труднее. За год супружеской жизни она привыкла ре —
гулярно удовлетворять свою страсть, а здесь на отдаленной ме —
теостанции, мы долгое время оставались одни. Однажды непогода
занесла к нам на станцию группу туристов. Они переночевали у
нас в аппаратной и на следующий день ушли дальше. После их
ухода мы обнаружили оставленный датский журнал и три вложенные
в него
