сломают шею!
Однако гигант не спешил лишить меня жизни.
— Ты сама напросилась... В общем я тебе докажу, что ты ведьма. У тебя же всегда любые шрамы мгновенно заживали? Если что — нибудь ломала, то кости срастались через ... неделю?
Я озадаченно попыталась кивнуть, хоть мне и мешали железные пальцы, сжимавшие мое лицо. Я даже забыла про член, по — прежнему растягивавший до предела мое влагалище.
Но тут все пошло еще хуже, хоть, казалось, это и невозможно.
Насильник отпустил мое лицо и проделал пару каких — то пасов. На несколько мгновений я поплыла, а потом...
А потом я заорала от дикой боли в попке. Этот урод взял меня противоестественным способом!!! Мне показалось, что в зад вонзился раскаленный кол. Я обвисла на веревках, не в силах ни пошевелиться, ни даже кричать. Только хрип клокотал в горле, да из глаз брызнули слезы.
— Боги, какая же ты тесная, — я едва различала мужской голос.
— Ублюдок, — прохрипела я, плача, — сволочь, мерзавец...
Однако гиганту, волшебством расслабившему меня на минуту, что позволило ему беспрепятственно войти в мою попку, было чихать на слезы, струящиеся из моих глаз. Он начал неторопливо двигаться.
— А — а — а, — застонала я, чувствуя, как двигается член и какой дикой болью отдается каждое его движение.
— Ничего, детка, у тебя все заживет через пару часов, зато ты жива.
Я уже мало что соображала, а меня имели в попку. Мое тело слабо трепыхалось в путах, покорное рукам, лежащим на бедрах и раз за разом насаживающих меня на разрывающий член. В то же время ублюдок не забывал иногда тискать мои груди, а также то и дело грубо ласкал мою освободившуюся дырочку, то теребя нежные лепестки, то проникая внутрь. И тогда я чувствовала, насколько тонкая стеночка отделяет его пальцы от ходящего во мне поршня.
Хуже всего было то, что я почувствовала, что мужчина, грубо насиловавший меня, уверенно подводит мое покорное тело к оргазму. «Боги, разве это возможно?» — думала я, ощущая с одной стороны дикую боль, а с другой подступающее наслаждение.
И вот я уже забилась на проклятом члене в пароксизме наслаждения, стоная и крича.
Великан не выдержал сокращений моего тугого ануса на своем члене и разрядился сам. Мощная струя ударила меня внутри, обжигая и продлевая оргазм. Кажется я провалилась в забытье на несколько минут. А когда пришла в себя, узрела перед глазами сапоги чудовищного размера.
— Я продемонстрировал ограм, что ты моя женщина. Тебя теперь не будут поджаривать на медленном огне, а просто продадут в рабство. Извини, выкуп за тебя я заплатить не могу — я нынче на мели.
— Пошел в преисподнюю, сволочь, — на эту фразу я потратила последние силы.
— Приятно, когда красивая женщина говорит тебе спасибо, — услышала я и сапоги исчезли из поля моего зрения.
Я была просто уничтожена. Наверное, и синяки на грудях, на бедрах, скулах давали бы себя знать, может быть растянутая невероятный членом киска саднила бы, но любая боль меркла перед пожаром в уделанной попочке...
Пришла я в себя под какой — то вонючей шкурой, сложенная в три погибели. Естественно, меня никто не подумал одеть, помыть. Было мерзко и противно. Но боли не было. Я брезгливо потрогала себя между ног. Грязно было изрядно — я все еще была покрыта подсохшей спермой, собственными выделениями, да еще все это смешалось с пылью. Однако боль ушла. Словно и не меня пялили недавно во все дырочки огромным членом!
Только через пару минут я поняла, что мое тесное узилище покачается. Я была запихана в корзину, которую нес на спине огр!
Я попробовала приоткрыть крышку, развинуть прутья, но они были жесткими и не поддались. Скрипя зубами, я оставила затею.
Так я качалась за спиной огра, то скрежеща зубами, то безуспешно пытаясь царапать ивовые прутья.
Между бедрами уже зудело от грязи. Я провела рукой... И о, чудо! Зуд исчез! Заодно мои пальцы ощутили мягкую бархатистость лепестков!
