посмотрела на меня:
— Если госпожа желает...
— Да — да, — простонала я, ощущая, как нежные пальчики галдят мои набухшие чувствительные лепестки.
Асиель ввела в меня палец. Меня выгнуло на горячем камне. Я застонала, а рабыня наклонилась, и мой ... сосок оказался у нее в ротике.
Я старательно прогибалась навстречу девушке, стараясь поглубже насадится на палец, и выпячивала грудь. Асиель посасывала мой сосок, играла с ним языком, а ее пальчики творили со мной совершенно невообразимые вещи — она успевала ласкать и мои губки и клитор и находится в моей влажной глубине.
А потом ее голова очутилась у меня между ножек, и я закричала, чувствуя, как меня быстро — быстро трахает шустрый язычок. Долго я не продержалась. Оргазм накрыл меня, я сдавила бедрами голову рабыни, а руками давила и давила на затылок, чтобы ее язычок был во мне поглубже.
Остальной процесс я помню плохо — меня домыли. Расчесали и проводили в покои, где меня ждала пуховая постель.
Пробуждение было не из приятных. С меня грубо сорвали покрывало. Над постелью стоял знатный хлыщ и оглядывал мои прелести маслянистым взглядом. Мне немедленно захотелось вымыться снова. Я прикрывалась как могла, зло смотря ему в глаза, но это помогало мало — меня рассматривали самым паскудным образом. Вельможа проскрежетал зубами, пробормотав:
— Расскажет же сучка цезарю... Все вы такие... Сучки...
Потом он бросил мне какие — то лоскутки:
— Одевайся. Мы сейчас же едем к цезарю. Хочу подарить тебя, пока никто не нашел ничего подобного...
Я с усмешкой поглядела на нечто газовое в своих руках. Это одежда?
Однако лежать голой, ощущая, как тебя рассматривают, тоже мало приятного. Я торопливо напялила одежду на себя. В покоях стояла зеркало, и я едва не застонала, углядев результат. Лучше бы оставаться голой!
Прозрачный топик буквально лежал на грудях, не закрывая нижнюю округлость моих прелестей. Можно было бы сказать — «хоть соски прикрыты», но ткань была прозрачна и натянута на моих грудях так, что и окружность сосков была отчетливо видны, да бугорок недвусмысленно и нагло выпирал. С шароварами было примерно то же самое — с боков были только шнурочки, и мои длинные ноги были полностью открыты. А линия талии была настолько низко. Что едва прикрывала губки, почти полностью открывая лобок с рожицей Вутси. Создавалось впечатление, что Вутси озорно выглядывает из — за края шаровар. Страшно представить, что можно подумать, если представить, где он сидит!
Я гневно посмотрела на вельможу, довольно усмехавшегося и не подумавшего опустить взгляд на протяжении всего моего одевания. Но, увы, он снова схватил меня за волосы и потащил из комнаты, несмотря на то, что я упиралась и орала.
Канвиций ласкал мое упругое податливое тело. Я постанывала, когда руки цезаря находили особо чувствительные места. Наконец, мужчина счел, что я готова. Он повалил меня на спину и, встав между покорно раздвинутыми ногами, приставил член к набухшим губкам. Одно движение бедер, и багровая головка ворвалась в мое увлажненное влагалище. Я застонала и приподняла бедра, чтобы член проник в меня, как можно глубже. Мужчина захрипел, стоя надо мной в позе победителя. Он часто повторял, что мое влагалище было таким же узким, как попка у начинающих шлюх.
Я же еще напрягла внутренние мышцы, ощущая, как они охватывают твердый кол. Взрыкнув, цезарь принялся охаживать свою наложницу, грубо вонзаясь в мою податливую влажную киску.
Через какое — то время Канвиций, задыхаясь, приказал мне перевернуться на живот. Я перевернулась и, зная, что от меня требуется, слегка приподняла попку, чем и воспользовался мой господин. Он просто таки насадил меня на свой член, а потом, навалившись, просунул руку под живот, лаская набухшие лепестки. Я понимала, что Канвиций, находится на пределе — его член разбух настолько, что, казалось, вот — вот порвет меня.
Поэтому я, едва
