Снова какая-то чертовщина. Мне снились божественные ласки. Опять. Горячие, влажные губы, скользящие вверх-вниз по члену в медленном, своеобразном ритме... отчаянно вырываясь из глубин сна... пока не понял, что здесь что-то не сходилось. Очередное обжигающее прикосновение язычка заставило меня дёрнуться и двинуть бёдрами куда-то вперёд, и я приоткрыл глаза. Впервые за долгое время это было реальностью...
Я недоверчиво протянул руку к тёмному силуэту склонившейся надо мной девушки и прикоснулся к шёлковой волне волос. Она была реальной. Я постарался напрячь мозги и вспомнить, где я, что здесь делаю и кто, в конце концов, эта девушка, так нежно ласкающая мой напряжённый член короткими, быстрыми движениями язычка. Но, хотя невыносимая боль в голове и притихла, думать было практически невозможно. Губы с силой сжали головку, и в неё буквально вдавился быстрый язычок.
— Ааа! Ммм... — прохрипел я, растеряв абсолютно все мысли.
Снова сделал слабую попытку сконцентрироваться, но губы и язык упорно продолжали своё мучительное дело. Я почувствовал, как волны сладости накатывают на мозг. Меня выгнуло навстречу этому жаркому, несущему ласку рту. Губы раз за разом засасывали головку, выпускали и всасывали её обратно, а язычок неустанно впивался в её чувствительную поверхность.
— Мммм... хва... мммммм... хва... тит... оохх... по... жалуйста... — с трудом простонал я, потому что меня снова изгибало.
Я молил о пощаде, но пощады не следовало.
Снова и снова этот язычок, то сжавшийся до твёрдости, то широкий и мягкий, жалил головку и уздечку, облизывал всей своей шириной и резко прижимался к ним. Это начинало сводить меня с ума. Губы засосали головку, и пытка продолжилась в жаркой и влажной глубине рта.
Я стонал и извивался, кусал губы, сжимал простыни и всхлипывал, не в силах говорить. Каждое прикосновение доводило меня до исступления, и я судорожно вздрагивал.
Губы впились в уздечку сильным засасывающим поцелуем. Я прикусил свои что было силы. От напряжения, в котором долго находились все мои мускулы, по моему телу начали пробегать болезненные судороги. Я застонал от боли пополам с наслаждением, и губы внезапно покинули головку. Я почувствовал эту странную девушку рядом, как она тихо легла, вытянувшись вдоль моего тела и прошептала на ухо:
— Тише... успокойся. Расслабься, сейчас всё пройдёт.
Уже от одного этого тишайшего, нежного шёпота стало немного легче. Но тело сдавливали судороги. Я невольно сжал руки в кулаки и согнул ноги в коленях, напрягаясь всё больше.
Молча она присела рядом и стала гладить меня по груди. Её ладони были мягкими. Затем её пальцы сжали сведённые судорогой плечи и размяли их. Помассировали шею неспеша. Я смог глубоко вздохнуть. Погладили грудь, слегка массируя, живот. Она наклонилась и поцеловала низ живота. По нему сразу пробежала тёплая волна, расслабившая пресс. Размяла ладошками каждую руку, разжав мои сжатые в кулаки ладони. Судорожное, болезненное напряжение стало отпускать. Не прикасаясь к члену, она провела ладонями по бёдрам, вниз по ногам к сжавшимся икрам. Натянула стопу пяткой вперёд и пальцами на меня, и икры постепенно расслабились.
Затем слегка размяла их и погладила успокаивающе. Я невольно сладко вздохнул и застонал от блаженства. А она... она тихо сидела рядом и гладила меня своими горячими ладонями, которые, казалось, излучали целительное тепло. Поглаживания погружали меня в сон, но... я ещё не хотел спать. То есть я-то хотел, и даже очень, но я и всё моё тело с сознанием на пару давно жили отдельной жизнью, и они жаждали этих томительно нежных, сладостных прикосновений. Пульсация в утихшем, было, от боли члене снова усилилась, заставив меня сжать зубы. Я прикусил губу и хотел перевернуться на бок, не знаю, с чего вдруг, наверное, что бы она не подумала, что я какое-то бронхитичное стонущее похотливое плохо выбритое
