член своими губами. Поэтому я вскочил и рванулся в воду и поплыл подальше от берега. Руслан засмеялся и, побежал вслед за мной. Потом мы от души плескались и смеялись, давая выход накопившемуся адреналину ... в нашей крови. Порыв прошел, и мы снова улеглись рядом на берегу, болтая ни о чем и смакуя послечувствия охватившие нас. Руська наверно ждал от меня чего — то, а я нес какую то чушь. Сейчас я понимаю, что он ждал инстинктивно, нечто подобного проделанного им и от меня.
Но я не знал, что он от меня хочет. Вилять попкой или сладостно изгибаться в предчувствии чего-то нового и неизведанного, словно ты стоишь на пороге и надо сделать лишь шаг, что бы войти в мир новых переживаний. Я не сделал его там, у воды, но позже я просто прыгнул навстречу своим желаниям.
Вечером Руслан стал учить меня танцевать. Начало было вялое, и мы были скованны и закрыты. В общем, дело не шло. Руська как более опытный в амурных делах человек, предложил выпить чуть-чуть вина, что бы расслабиться. Я пил до этого всего два раза, да и то какой, то девяти градусный компотик. А тут Руслан налил мне целый стакан крепленого вина, после которого у меня слегка закружилась голова. Мы начали снова танцевать. Мой учитель предложил мне надеть женскую одежду, объясняя свое желание тем, что ему не привычно танцевать с мальчиком. Я не соглашался. Тогда он предложил делать это по очереди.
Плеснув нам еще вина, он завел речь что, мол, артисты переодеваются и ничего, мы, что ли хуже. Уговаривал он меня долго, приводя какие то смешные аргументы в свою пользу. Я отговаривался лишь понарошку. Играя в смущение, ломаясь как, старая кокетка все больше для приличия, чем от настоящего смущения.
Значит, побежал он переодеваться, оставив меня одного. — А была, не была!: — решил я. Руслан вышел ко мне в коротких до колен обтягивающих тело брючках, и какой то майке. Все это смотрелось на нем комично. Возбужденный член выделялся большим бугром. Фигура у него была уже мужская, и все это было так нелепо! Я забраковал его наряд, спросив его о других имеющихся вещах. Мы пошли смотреть, что есть еще. Нашли пару юбок и одно старое платье, здесь были старые сабо и туфли-лодочки, кое, что из нижнего белья. Руслан сначала запротестовал и наотрез отказался надевать трусики и лифчик. Но я настоял на своем мнении, говоря, что без этого не будет достоверности, что шотландцы тоже юбки носят. Руська согласился.
Одевая его в платье, я было заикнулся о макияже, но сразу понял что на это он не готов. В женской одежде он смотрелся как девочка — плавчиха, широкие плечи и не большая накачанная попка, шляпка на голове делала его даже пикантным.
Руслан учил меня танцевать. Говорил и показывал, как мне вести партнершу по танцу как держать спину, голову, руки. Мы вальсировали по комнате, смотря, друг другу в глаза. Искорки страсти стали пробегать между нами. Бугорок у его паха стал увеличиваться и твердеть. Руська решительно сказал, что теперь моя очередь быть девочкой. Я покорно согласился. Мы пошли переодеваться. Я объявил Руслану, что в отличие от него хочу достичь полной достоверности образа, то есть буду еще и краситься.
Тут он с волнением в голосе выпалил: — Ты мне нравишься и без макияжа, ресницы и так у тебя как опахало, попка просто спелый персик, ножки длинные и стройные! Может мне совсем голым ходить, предложил ему я. Нет, отвечал мне Руслан, голым не эстетично, голым только в постели спать надо. Выбрал я себе трусики, чей то выцветший топик и на этом решил ограничиться, но краситься сел решительно. Пока я красился, Руслан маялся у меня за спиной, что бы чем — то его занять, попросил его принести мне, попить чего-нибудь. Он принес, конечно, вино.
Сначала все было пристойно. Русик нежно гладил мою спину, опуская ниже и ниже свою руку, плотнее прижимая меня к себе. Мощная пружина росла у него в шортах. Он был без трусов, и я чувствовал могучее
