заметил. Точнее заметил, но только отца.
И он беззастенчиво терзал анус домработницы Эльзы. Округлая попка едва не вплющивалась от каждой фрикции папашки. Жёсткая долбёжка. Эльза даже постанывает, путая и смешивая боль и удовольствие. Странный коктейль. Наверное, отец по-другому уже не может — возраст, стресс и... Да к чёрту, я тоже хочу трахнуть Эльзу. Завтра же пригрожу ей тем, что всё расскажу матери, если как следует не отсосёт мне. И пускай только попробует возмутиться. Теперь я знаю как поймать её на крючок.
Откуда-то со спины послышались вскрики. Пеняя на уставшие ноги, я развернулся полубоком и периферийное зрение показало, где же всё-таки находится мать. А я-то думал, что садовник ушёл домой пораньше. Да что они сегодня виагры в чай насыпали что ли?
Хе, скачки на мягких мешках листьев. Седеющий садовник снизу, сидит как на троне, а мать прыгает на шесте. Оба одеты. Он лишь расстегнул ширинку, а она чуть приподняла платье и отодвинула трусы. Наверное, бояться замёрзнуть. Всё, не буду больше называть её старой кошёлкой. Прыгает как молодая кобылка и сестре с дочерью в забеге не уступит.
Развратная у меня семейка. Но куда им до меня? Посмотрев на часы, вздохнул, понимая, что Джессика, моя подруга, уже спит и вряд ли приедет, даже если вызову ей такси. Что ж, остаётся план Б.
И я прошёлся до последнего окна с давно потухшим светом. Комната прислуги. Здесь ночует домработница и наша польская кухарочка Роза. Она старше меня на каких-то пять лет и застенчива, как будто ещё девственница. Не знаю, можно ли быть в двадцать два девственницей, но на все мои попытки ухаживаний, она отвечала отказом... Но зря я что ли скупил половину запаса снотворного в аптеке и зря графин с водой в этой комнате растворил сегодня добрых десяток таблеток?
Я отодвинул окно и перелез через край, оставляя верёвку на подоконнике. Член забрал ещё не всю кровь и оставлял способность думать.
А вот и Роза. Спит сладким сном и одеяло сползло на пол, оставляя её в лёгкой ночной сорочке. От этого вида и двух бугров хорошего третьего размера, я ощутил отчётливый зуд в штанах. Пришлось их снять и положить рядом с окном. Вот теперь свобода в движениях и слюни текут от предвкушения.
Я подошёл к кровати и легонько похлопал по щекам — ноль эмоций. Дыхание ровное и спокойное. О, хвала медицине! Лекарство действует.
Эти губы, эти розовые губы без помады. Непорядок. Надо накрасить! И я перекинул ногу через розу и оказался у ней на груди, нависая стоячим членом над лицом.
— Ну же роза, где твоя помада?
И я взял её тёплую руку, обхватив свои яйца, а затем и сам ствол. Конец приблизился к губам и я ощутил тепло, от которого по всему телу пошли приятные мурашки. Я заелозил по краям губам членом, так, как будто бы она красилась.
— О, Роза, мы ошиблись, это же не помада, это банан. Ты же любишь бананы? Открой ротик!
И я чуть потянул за челюсть. Зев распахнулся и я поспешно сунул ей за щеку. Сначала палец, (вдруг откусит? Пускай уж палец), а затем и гордость любого мужчины.
Как же тепло и хорошо. Глядя на спящую Розу и вдувающую щёку я не смог долго держаться и по щекам потекли белые капли, добавляя к макияжу немного пудры.
И прилёг сбоку к Розе и снова отдышался. Туман немного пропал и пыл чуть поостыл. Но через две минуты, прислушиваясь к ровному дыханию и ощущая тепло её тела, захотелось новых приключений.
— Роза, зачем тебе эта сорочка в такую жару?
И я, проникнув под одеяло, потянул сорочку вверх. Всю снять не удалось, но она осталась в районе шеи кухарочки, а всё что выше, я изведал. Куда там Колумбу до меня? Это я первооткрыватель!
Начнём с гор. Вы видели когда-нибудь холмы с сосками? Та ещё география, скажу я Вам. Нежные, упругие (да, моя кухарочка возбудилась даже во сне) и запах её тела дурманит голову. Женщине не надо духов, просто помыться и залезть под одеяло и естественный запах
