Просто такая сильная любовь
Глазами Билла
Уже за полночь, а я никак не могу уснуть. Сначала вертелся с боку на бок, а теперь просто лежу на спине и смотрю в потолок. При этом, конечно же, не вижу ничего, но глаза закрыть не могу. Чувствую, что устал и морально и физически, но мне не спится.
Мысли, мысли... Они прямо разрывают меня изнутри. Такое ощущение, что я уперся лбом в стену и не могу идти вперед.
Как-то так все одновременно случилось — проблемы с моим голосом, переезд, предстоящая поездка в Америку, поцелуи с Томом... Пожалуй, именно последнее убивает меня сильнее всего. Я до сих пор не могу понять, как все это случилось.
Внезапно понимаю, что мне сегодня не уснуть. И тут же приходит то чувство, которое мой брат называет «зуд в пальцах» — необходимость вылить свои чувства на бумагу. Стихи, тексты, иногда рисунки — вот что остается после таких вот наплывов. Пища для ума. Гм. Скорее, пища для продюсеров...
Встаю и сажусь на кровати. Темно. Долго вспоминаю, где выключатель, и случайно обнаруживаю его у себя над головой. Потом ищу тетрадь. Она, как всегда, лежит рядом, на прикроватной тумбочке. То, что всегда можно найти у меня в сумке, и вообще рядом со мной — зеркало и тетрадь с мыслями.
Сижу. Но понимаю, что в своей новой комнате мне как-то некомфортно — «зуд в пальцах» слишком слабый. Выхожу. Иду на кухню попить воды, а затем отправиться на поиски того самого места в доме, где меня будут посещать мои гениальные в своей бредовости идеи.
Меня тянет на балкон. Уже подходя к нему, я замечаю огонек сигареты. Ну, конечно, Том. Тоже не может уснуть — чувствует мое состояние. У нас все на двоих...
Вздыхаю и хочу уйти, но он меня уже заметил. Открывает дверь и делает приглашающий жест рукой. Скрутив тетрадь в трубочку, я вхожу.
— Не спится? — задает Том глупейший вопрос.
— Да нет, я просто лунатик и хожу во сне, — язвлю я.
Он усмехается и говорит мне:
— Замерзнешь, лунатик.
— Не замерзну, — упрямо отвечаю я и сажусь в кресло напротив Тома. — Дай сигарету.
— А фиг тебе, — безапелляционно отвечает мой брат. — Увижу тебя с сигаретой — убью.
Молча глотаю обиду. Ну, может, в чем-то он и прав... Курить мне не особо и хочется. Пока, по крайней мере.
— Писать пришел?"Зуд в пальцах»? — кивает Том на мою тетрадь.
Я делаю вид, что не расслышал вопроса и увлеченно смотрю куда-то за правое ухо брата. Типа я сейчас в творческих поисках.
— Билл, — тихо говорит он уже каким-то изменившимся голосом, — что с нами происходит? Мы ведем себя друг с другом, как чужие люди... А ведь роднее тебя у меня никого нет...
Я смотрю в его глаза.
Ему больно. Мне тоже.
— Я не знаю, Том, — я опускаю глаза, — это так странно. Мне страшно.
— Ты боишься? — удивляется мой брат, — мой храбрый младший братик чего-то боится? Чего?
— Себя... Тебя... Нас, понимаешь?
Том беспомощно пожимает плечами. Я решаю продолжать. И будь что будет.
— Понимаешь, — говорю я, — я боюсь того, что между нами недавно началось... Нет, ты молчи, дай договорить! Я, хоть ты меня застрели, совершенно не понимаю, зачем полез к тебе целоваться. И вообще не понимаю, почему ты на них отвечаешь...
«Отвечаешь»? Я сказал «отвечаешь»?
— Том, я тебя люблю, ты мой самый дорогой на свете человек, я не могу себе даже представить, что бы я без тебя делал. Но вот то, что я сейчас к тебе чувствую — это неправильно, понимаешь? Так не должно было случиться. А я ведь даже не помню, когда и как это началось...
— Всю жизнь, — тихо-тихо говорит Том.
— Что? — переспрашиваю я.
— Я любил тебя всю жизнь, Билл, — говорит мой брат.
Все мои благие намерения летят к черту.
— Я тоже — всю жизнь, Том... — шепчу я.
— Тогда, — он задерживает дыхание, как
