... Она проснулась в приподнятом сном настроении. Во сне приходил Он, и они опять лежали рядом. Его голос лился в ушко неторопливой, такой доброй, удивительно умиротворяющей и в то же время завораживающей и возбуждающей потаенное, речкой. Настроение рухнуло как то сразу, скатилось до абсолютного ноля. Он не был давно и когда будет — неясно. Она все лежала, пытаясь вызвать в себе злость на него, но рождалась обида, ведь мог же бросить все ради нее — как герои романов!
Она лениво взяла газету — со страницы смотрела на нее симпатичная девичья мордашка. Но — как же она была утыкана разными колечками, шариками, проволочками и прочей дребеденью — и лица то не видно, подумала Катя, с интересом разглядывая фото. Интерес и обида, слившись в подсознании, выдали результат и решение:
— А я себе сделаю, пусть любуется — подумала она о Гене, и в буйном ритме принятого решения уже металась по комнате, доставая свой «Парадный» розовый бельевой комплект, накинув халатик, скатилась по лестнице в душ. Сполоснулась там быстренько и через час уже была в квартире по указанному в газете адресу. Симпатичная девушка в прихожей приняла куртку, улыбнувшись располагающе и открыто, провела ее в комнату
— Вам сюда — она прикрыла дверь, мягко щелкнувшую замком и Катя осталась одна, с интересом озиралась, разглядывая сложное сооружение в центре комнаты, напоминающее гинекологическое кресло.
— Здравствуйте — голос, прозвучавший из-за спины, заставил ее вздрогнуть и она обернулась. Мужчина лет 30—35 с улыбкой смотрел на нее
— Что делать будем — и Катя вдруг поняла, что примчавшись сюда даже не подумала, что она собирается сделать. Смотрела на Мастера смущенно, не зная, что сказать, и поняв ее смущение по своему, тот не к месту сказал
— Понятно — присядьте, пожалуйста, будем выбирать — он усадил ее на диван, стоявший в углу комнаты и протянул толстую пачку фотографий. Катя даже не сразу поняла, что там изображено, а поняв, сначала вскинулась возмущенно и тут же замерла, остановленная полыхнувшей в сознании мыслью
— А собственно — почему бы и нет? — она начала перелистывать снимки.
— Какие они все разные — симпатичные, смешные, совсем юные и изрядно потрепанные нелегкой жизнью — на нее смотрели, она вдруг улыбнулась определению — смотрели Пи_ды. Она неторопливо перелистывала снимки и вдруг остановилась — юная, симпатичная пиз_енка весело улыбалась ей, раскрывшись настежь. На губках и клиторе посверкивали по три маленьких колечка. Это — подумала Катя, и уже вслух Мастеру
— Это вот — она смущенно взглянула на него, но даже тени улыбки не было в его внимательных глазах. Мастер взял снимки и кивнул, почти не глядя на нее
— Пройдите, разденьтесь — там все приготовлено, все стерильно, инструкция на стене. И вот тут она смутилась по настоящему, поняла наконец, что придется снимать не только юбочку, пусть символическую, но и трусики. Придется лезть в это кресло и показывать ему ЕЕ! Заливаясь краской смущения, на ватных ногах шла в комнату, и, глядя на рисунки на стенде, сняла юбку и трусики, повесив их на стеллаж, обернула бедра широким куском белоснежного полотна, надев одноразовые шлепки нерешительно вышла в операционную. Кресло уже ждало ее бесстыже растопырив кронштейны для ног и сияя белизной наброшенной простыни. Как во сне подошла она к нему, неуклюже уселась в неудобной позе и Мастер снова улыбнулся ей — теперь ободряюще
— Да вы не бойтесь — если пожелаете, есть прекрасные препараты — и не почувствуете ничего. Он, слегка прикоснувшись к плечу, откинул Катю на спинку и помог высоко вскинуть ноги, уложив их в подставки. Снова улыбнулся — вопрошающе
— Приступим? — и, дождавшись Катиного кивка, неторопливо распахнул обернувшую ее бедра ткань.
