хочу его видеть!
Я видел как острые коготки впились в нежную кожу, как сильно она сжала кулак — и понял, что пропал...
— Что ты хочешь, что бы я с ним сделал? — хрипло спросил я.
Анька села мне на колени. Ее глаза расширились, губы раскраснелись — она тоже была слегка испугана происходящим, но тоже уже не могла остановиться.
— Свяжи его! Крепко! Больно!
Я прикинул: никаких специальных приспособлений для этого мы не держим, когда охота поразвлечься — я обхожусь мягким поясом от халата. Вздохнул, и пошел на лоджию за мотком бельевой веревки.
Парень все еще не понимал. Когда я вернулся и подтолкнул в выкаченное на середину кресло, он попробовал протестовать:
— Ребята, вы чего... Так не договаривались!
И тогда я его ударил. В лицо. И кажется слишком сильно — рука у меня тяжелая, я и сам крупный, да еще и боевками всю жизнь занимаюсь, русский стиль там... Короче от моей оплеухи он просто рухнул на пол.
Анька вскрикнула, как мне показалось больше от возбуждения, чем от страха.
Я прижал его к полу за шею, а другой рукой взял за яйца — не сильно, но чувствительно. Они у него были маленькие, гладенькие — побрил он их что ли перед свиданием? Наверное, все-таки нет, потому что на лобке у него поросль тоже была аккуратненькая, и на теле волос почти не было.
До чего приятно оказалось держать в руке самое дорогое! А еще приятнее было видеть, как плещется в устремленных на меня глазах паника. Лежал он подо мной словно ангелочек. Голенький, перепуганный, и явно понял, что сопротивляться не стоит. Не знаю сколько ему было на самом деле, но выглядел он лет на 16, не больше. Фирма оказалась добросовестной — типаж подобрали какой заказывали: худощавый, большеглазый, вихрастенький... Мне пришла в голову одна мысль, но сначала я обозначил все условия:
— Ты не понял? Ты блядь, шлюха, я за то, что б тебя ебать деньги заплатил! Так что отрабатывай! А то я в твою контору позвоню, там тебе сами объяснят что к чему!
Обычно я человек скромный, голос повышать не люблю, но тут — словно черт вселился!
Глаза его стали еще больше.
— Ебать... Я не пидор! — прошептал он, умоляюще глядя на меня, — Отпустите, я все что угодно сделаю.
— Конечно, сделаешь! Конечно, не пидор! А кто здесь пидор? Я что ли?
— По-моему мальчика надо наказать за неуважение, — предложила Анька.
— Накажем, — согласился я, — Знаешь, накрась-ка его.
Идею она поняла с лету. Через несколько минут, глазки у паренька были подведены, со стрелочками, реснички накрашены до состояния щетки, — хоть сейчас в какую-нибудь анимашку. Он так и лежал на полу, не дергался, не возмущался. Анька смотрела на него зачарованно, как дите на воздушный шарик. Видно, подарок удался.
— А теперь я тебя накажу. За неподчинение и неуважение.
Я его поднял, прислонил к креслу, так что бы попка торчала, а плечами он на спинку опирался, и ненадолго задумался, чем же его выпороть. Потом рассудил, что от армейского ремня, который у меня где-то завалялся, наверняка большие следы останутся, и пошел за ракеткой для пинг-понга, — что-то я про такое читал.
За это время Анька ему руки связала. Она у меня бывалая туристка, — даже если б не за спиной связала, такие узлы просто не развяжешь.
— Дернешься — еще десять ударов, — предупредил я, — Пикнешь хоть раз — рот заткну и повторю все сначала.
— Может лучше кляп? — предложила Аня.
— Посмотрим.
Я с удовольствием рассматривал нашу игрушку: хоть и худенький, но сложен паренек был что надо, наверно спортом, ... каким-то занимается. Ноги у него были длинные, стройные, бедра узкие, а попка — маленькая, но кругленькая. Я как эту попку увидел, понял, что пора претворять свои мечты в жизнь. Сначала-то я его только пугал, но теперь ни о чем другом думать не мог, только об этих
