равно, хорошо!
Но все страдания уходят прочь. Сначала мою милую мадьярочку, а потом меня ребята ебут сразу в два хуя. Один в писю, второй в попу. Так интересно ощущать в себе движение сразу двух членов! Мне это ещё вчера понравилось. Ну вот, кончаем. Мальчики честно платят нам по двойному тарифу и удаляемся. Моемся в душе вместе и снова ласкаем друг друга. Так бы и осталось с язычком в киске Сильвии! Но, труба зовёт. Нацепляем чулочки, пояски, туфли, ползём в залу. Фрау Дорт слегка ворчит, но в целом благодушна. До конца работы ещё часа два.
Сидим в зале, потягиваем колу, шлифуем ногти, треплемся. У шеста Калина-Клара и Люська-Кэтрин сплелись, как до этого мы с Сильвией. Спускается Вика, присаживается к нам с Сильвией. Выпивает бокал мартини.
— Ох, заебали эти бюргеры! — специфику этого выражения в устах шлюхи способны только русскоговорящие. Каковые услышали, оценили и дружно прыснули.
— А ты, Анечка, сегодня, говорят, Шульце обслуживала? Вот урод. Я полгода назад на конференции его доклад разделала под орех. Ахинею нёс о звуковой интерференции.
— А, так это он из-за тебя, дорогуша, считает, что всем женщинам место не в науке, а в борделях! Он этим мне все мозги продолбил. Особенно когда узнал, что я филологиня!
— Мамочки! А если он ещё придёт и меня узнает? — Вика волнуется, и понять её можно. Если он со мной чудеса творил, только за то, что я была филологом, то что её ожидает? Весело будет, как вчера с двоечниками!
Кстати, о них! В дверях Паша. С букетом. Наверное, фрау Дорт пришёл поздравить с восьмым марта. В июле. Нет, ко мне. Вручает букет и касается плеча,
— Пойдёмте, Анна Владимировна, — вот навязался на мою голову.
Поднимаемся в номер. Паша начинает ретранслировать вчерашний вздор насчёт безмерной любви ко мне, желании жениться и привезти меня из баварского борделя домой к маме в Урюпинск. Хорош подарочек. Здравствуй мама, это моя бывшая преподавательница Анна Владимировна, в которую я влюбился, когда она работала шлюхой в публичном доме! При этом он, кажется, жаждет разнести наше уютное заведение, побить хозяйку и сразиться со всеми вышибалами. Вот только героя мне ещё тут не хватало. Залетит же, дурак, в полицию, потом со штрафами не развяжется. Прежде всего, прихожу с ним к консенсусу по вопросу о том, что без поллитры такие дела не решаются. Мой жених заказывает в номер бутылку водки. Всё по-нашенски, по-бразильски! Выпивает стакан и уже почти готов выслушать мои контраргументы. Благо, я из своего стакана только пригубила. Наливаю ему второй
— Ты же мужик, Паша!
Мужик бахает второй стакан. Не падает, крепкий. Но уже готов к употреблению. Скоренько расстёгиваю ему ширинку и начинаю сосать. Он это воспринимает вполне соответственно. Лапает мои сиськи и всячески старается поглубже насадить мою голову на свой член. А я во всю ласкаю свою щёлочку. Она сегодня налопается досыта! Жених почти созрел для первой брачной ночи, раздеваю его, кладу на подушки, в который раз за эту ночь пристраиваюсь сверху и начинаю работать. Паша всё ещё в состоянии меня вполне прилично поёбывать, одновременно с удовольствием ощупывая все мои округлости. И изрекая всё более интересные вещи.
— Анна Владимировна, вы так здорово берёте в рот, так классно подмахиваете! Я люблю вас! Аня, то есть Анна Владимировна, ты такая классная тёлка! Настоящая блядь! И по этому вы просто обязаны выйти за меня замуж! Вы будете потрясающе красивы на свадьбе в этих чулочках с пояском, фате, с голой пиздой и сиськами! Ой, Ань, а давай теперь я сверху? Последнее предложение принимается сразу и безоговорочно. Послушно слезаю, ложусь и раздвигаю ножки. Заходи дорогой, гостем будешь! Паша продолжает меня ебать, я с удовольствием ему подмахиваю, а заодно представляю описанный им свадебный наряд и свадьбу при такой невесте. Урюпинск прогремит в веках!
Кончаем, Паша
