продолжает лежать на мне, тискать, лапать, целовать слюнявым ртом, из ... которого разит перегаром. Родиной повеяло. Но вместо того, чтобы как на Родине честно заснуть жопой к любимой с бутылкой в обнимку, мой воздыхатель, кажется, начал очухиваться. Вот чудеса секса! Срочно вливаю ему оставшуюся водку, а то пойдёт громить бордель и освобождать пленённых в нём принцесс и Василис Прекрасных. Мудила. Внимание переключилось, но активности не убавилось. Нужно гасить. Падаю ниц перед своим спасителем и снова сосу. Это его успокаивает. Оно то хорошо, но мне что, остаток дней провести исключительно с его членом во рту? Подрачивая ему, потихоньку внушаю, что не его царское дело на такой шлюхе как я жениться. Он же меня в деле видел, как я давала его дружкам вместе и по очереди самым разным образом и с удовольствием.
— Я ж шлюха по натуре, Пашенька, меня же любой свистнет, а я и ножки врозь, зачем тебе такая? Ты себе молодую найдёшь, красивую, честную. А зачем тебе проститутка, которая на десять лет тебя старше и которая даёт, кому не попадя?
Паша, глядя на меня, а вид у меня вполне соответствует всем моим же характеристикам: почти голая, на мне только чулки и туфли, пирсы блестят, татуировку даже он способен прочесть и перевести, макияж смазан, ляжки в сперме (блин, он таки меня без резинки трахнул, гадёныш), постепенно приходит к вполне логичному выводу
— Так ты — блядь! А ну, раком!
Да с нашим удовольствием. Занимаю требуемую позицию. Он засаживает своё орудие мне в зад по самые не хочу
— Блядей только в жопу!
— Правильно, милый, правильно, именно в жопу, а не в загс!
С удовольствием даю ему в попку, а он, похоже, с таким же удовольствием её имеет. Одновременно по ней же звонко шлёпая. Я радостно и громко повизгиваю. Идиллия. Кончаем, он с рычанием, я с лёгким стоном. Он суёт мне член в рот
— Слизывай своё говно, шлюха!
Да пожалуйста. Тем более что там всё стерильненько. Меня сегодня там уже трое прочистили. Сосу ему от всей души. Паша льёт злую пьяную слезу
— Я к ней со всей душой, жениться хотел, к маме привезти, а она — блядь. Даёт всем и в рот, и в пизду, и в жопу, и по одному, и всем сразу! Не хочет, вишь, ты за меня! Пиздой тут торгует, дома ей не понравилось, а у меня папа директор мясокомбината. Жила б, как королева! Нет, надо в Германии в борделе за деньги хуй сосать у пьяной обезьяны.
Последняя сентенция идеально подходит к ситуации, я фыркаю, и в этот момент Паша кончает. Я чуть не захлёбываюсь и остаюсь на полу вся в его сперме, а он, бросив деньги на кровать, величественно и печально удаляется. Занавес.
Собираюсь помыться, но звонит мадам.
— Лотта, поторопись сдать выручку, пора закрываться. Не порти хорошего отношения к себе!
— Бегу, мамочка!
И бегу во всей красе, голая, сперма на лице, груди, животе, бёдрах, чулках и туфлях, макияж смазан, волосы сбились, только пирсы сверкают! Фрау Дорт и девочки, тоже сдающие кассу, при виде меня понимающе кивают. Сдаю Пашины евро, получаю жетон. Кто-то пошлёпывает меня по попе, кто-то по спине. Сильвия целует за ушком. Вика шипит
— Дайте девчонке отдохнуть, видите, в конец затрахали!
Ноги подкашиваются. Меня подхватывают под локти и ведут в комнату. И я со всей отчётливостью понимаю. Я — дома.
Просыпаюсь оттого, что с двух сторон шевелится что-то тёплое и мягкое. Сквозь полуоткрытые глаза в зеркале потолка вижу, что на шикарной кровати на шёлковых простынях как три котёнка в корзине почиваем я в центре, Вика и Сильвия по бокам. Обе подруги нежно меня обнимают, Викины губки возле моей шеи, а Сильвия посапывает мне в ушко. Целую их в щёчки. Девочки просыпаются. Вместе потягиваемся, какое-то время ласкаем друг друга, дурачимся в постельке, потом бежим в душ мыться. После душа решаем доставить себе ещё немножко удовольствия, что и делается язычками и вибратором. Потом
