которое нам принёс бармен. Потом глядит на меня задумчиво.
— А ты тут хорошо вписалась. С твоими данными в борделе и место. Какое у тебя тело! — её рука прикасается к моей груди и начинает её поглаживать, вторая устремляется к промежности. Я в свою очередь всегда высоко оценивала внешние данные нашей аспирантки, а в наряде шлюхи она выглядит просто бесподобно. И я потихоньку начинаю отвечать на ласки Вики. Боль в попе, обработанной Карлом, прошла, промежность опять наливается жаром.
— Девочки, не отвлекайтесь, кавалеры пришли! — в залу вваливается толпа молодых ребят. Я не успеваю их рассмотреть, когда один из них подбегает к фрау Дорт и, показывая на нас с Викой, интересуется:
— Мадам, можно ли этих двух девочек в один номер на четверых на всю ночь?
— Можно, но тариф двойной и деньги — вперёд.
Парень суёт ей пачку купюр, фрау Дорт пересчитывает их дважды, кивает, подзывает нас и выдаёт каждой по четыре жетона.
— Вперёд, девочки, держитесь, ступайте в розовый кабинет.
Вика ведёт меня, а за нами вереницей устремляются наши молодые благодетели. По пути они проверяют упругость наших поп, сисек, щупают бёдра, а главный на лестнице пытается сзади достать рукой мою щёлочку.
— Милые, не спешите!
Вваливаемся в номер с огромной четырёхспальной, наверное, кроватью. Этакий сексодром. И тут при свете люстры я вижу, кто нас заказал. Ну вот, подумаешь о дураках, они и появятся. Все наши клиенты — худшие порождения первого курса юрфака В-ского вуза, выпившие у меня столько крови на занятиях. У Вики, кстати, тоже, она у них один семестр латынь вела. И вот, нате вам.
— Ну что, Анна Владимировна и Виктория Юрьевна, здравствуйте! — издевательски улыбаясь, здоровается их старший — Эдик Зденькович.
— Вот как вы оттачиваете методику преподавания языков! И вот почему не берёте денег у бедных студентов! Что, блядями больше заработать получается? Ну, посмотрим, за что проститутки такие деньги получают, — говоря это он вовсю лапает меня, сняв грацию, ему помогает верный наперсник Гера Бесстыжев. Двое других — Салих Хамедов и Паша Беленький подобным же образом обрабатывают Вику.
Мы стоим красные от стыда, опустив головы. Эдик куда-то звонит по телефону, и через пару минут входит Готлиб с фотоаппаратом. Теперь процесс лапания превращается в порнографическую фотосессию. Нас с Викой заставляют принимать разные позы, а затем мальчики садятся на кровать, и мы начинаем сосать и подрачивать им члены. Каждая двоим, я — Эдику и Гере, Вика — Салиху и Паше.
— Ну, что, сучки, как вам отечественные хуи, что, не такие вкусные, как немецкие? — интересуется Гера.
Убеждаем, что гораздо вкуснее.
— Да, девки, они ещё и длиннее, толще и вообще круче! — провозглашает Паша.
— Аня, Вика, в позу! — командует Эдик.
Тут прерывается Готлиб.
— Лотта! — тычет он пальцем в меня, — Гретхен! — показывает на Вику.
— А, у наших преподавательниц-проституток и новые блядские имена! Ну-ка, Лотта, Гретхен, на койку, раком и быстро.
Выполняем приказ. И тут я понимаю, что было у Вики с предыдущими визитёрами. Эдик, обхватив мои бёдра, входит в мою пизду сзади и начинает её трахать, а Гера одновременно начинает пользовать меня в рот. По соседству то же проделывают с Викой Салих (он сзади) и Паша (он спереди). Хорошо ещё, что под взглядом Готлиба наши орлы нацепили презервативы.
Они обрабатывают нас с увлечением, причём я дико возбуждаюсь. Теперь уже ничего не может быть стыдно. Ведь я, преподаватель высшей школы с учёной степенью и званием, сейчас работаю публичной девкой в борделе и обслуживаю своих же студентов. Всё, в вуз возврата нет. Тем более что, по словам Клары, мои порнофото размещены в нтернете на сайте публичного дома, и их изучение знакомыми мне людьми — только дело
