мое вечернее платье. Разодрав его на полоски, он принялся за бюстгалтер, потом за трусики. Открыл сумочку и разломал мой новый мобильник — раскладушку одними руками. Кошелек с деньгами, косметику, все он вытряхнул на обрывки платья, затем свернул и молча унес.
Вернулся он с какой — то маленькой железной штукой, настольной зажигалкой — кубом из похожего на темный мрамор камня и кухонным ножем. Положил все это на тумбочку.
Потом, подошел к моим ногам, сдвинул меня вниз, так что затекшие руки до отказа натянули наручники и снял ленту со спинки кровати. Я сразу же вскарабкалась выше и села на подушку, с руками прижатыми к шее и груди, в наручниках.
— Не так быстро! — он поймал мою ногу и потянул к себе. Я задергалась, попыталась отпихнуть его ногами. Тогда он взял нож и приставив его к моей коже сказал:
— Будешь дергаться — накажу.
Я замерла, испуганно уставившись на нож.
— Вот так. Не дергайся. Тихо. Переворачивайся на живот.
Не дожидаясь пока я пошевелюсь, он сдернул меня вниз и сам перекатил на живот. Цепочка наручников скомкалась, но позволила мне перевернуться. Сильно потянув за ноги, он снова завел ленту за спинку кровати. Я молча лежала щекой на смятой подушке, с ногами разведенными в стороны и не видела что он там делает за моей спиной.
Что-то щелкнуло. Минуты через две я почувствовала запах горячего металла. Большая рука погладила мою правую ягодицу, крепко взявшись за бедро, он вдавил меня в матрас.
— А сейчас лежи тихо-тихо, иначе сильно пожалеешь.
Задницу обожгло огнем. Я задергалась, но он всем своим весом навалился на меня, держал на кровати. Я заплакала. Ужасная боль все не прекращалась. Потом он убрал огонь. Встал и вышел из комнаты. Хлопнула дверь. Я лежала, не понимая что происходит и плакала от боли и унижения.
Когда он вернулся, я уже успокоилась.
— Понимаешь, мне так повезло с тобой. Когда я тебя увидел в зале — не поверил глазам. Такую стерву я всегда хотел отыметь. Ты танцевала, извивалась перед этим сопляком, который хотел тебя, но было совершенно ясно, что ты ему не дашь. Ты дразнила его, а потом дразнила меня. Тогда я решил, что будет классно оттрахать тебя в наручниках. Покорную, с кляпом во рту.
Он лег рядом со мной, положил руку мне на спину.
— А когда я понял что я — первый, вот тут я и решил тебя не отпускать. Больше никто кроме меня не будет тебя иметь. Другие мужики никогда не потрогают твои шикарные сиськи. Даже не посмотрят. Ты поняла?! Ты принадлежишь теперь мне. Я — твой хозяин, моя девочка.
— Ты псих? Ты ведь даже меня не знаешь! — Я повернула голову и посмотрела ему в глаза. — Меня будут искать!
— Не будут. Я порасспрашивал о тебе пару кобылиц на вашей вечеринке.
Я ведь не один раз тебя хотел отыметь. Только тогда я собирался тебя отпустить, попозже. Я знаю что твоя соседка уже съехала и живешь ты одна, пока не нашла соседку.
— Кто тебе сказал?
— Какая разница? Та девка чуть ли не прыгала на меня, но я настроился на трах с тобой.
— Что ты сделал со мной? Зачем обжег?
— Дурочка! Это клеймо. Я выжег свой знак на твоей попе.
Он дотронулся пальцем до ранки и я зашипела.
— Подожди, сейчас.
Он встал и покопался в тумбочке. Достал лейкопластырь и небольшой тюбик крема. Намазал крем на ожог и залепил квадратом лейкопластыря телесного цвета с прослойкой бинта.
Он сел и гладя мою задницу продолжил:
— Давно искал кого-то вроде тебя. Я только раз в жизни имел девственницу. В юности. Да и та была страшненькая. А тут ты — как по заказу.... Наглая, красивая, с шикарными сиськами да еще и нетрахнанная.
Его палец тер мой анус, заставляя меня сжиматься как можно сильней, но лента мешала мне сжать ноги.
— Ты ведь везде целочка, а?
— В смысле?
— Да без смысла, — засмеялся мой мучитель,
