Весь следующий день ко мне никто не заходил и у меня было время подумать. Я думал на тем, что вчера со мной произошло. Как ни странно, но я почти смирился со своим ужасным положением, о одна мысль мне не давала покоя: «Неужели где-то в глубине меня, мне это нравится?». Да, я боялся за свою жизнь, иначе я никогда не стал бы этого делать, но потом? Я уже не помнил об угрозах, я забыл про все, для меня реальным остался только этот могущественный фаллос.
Я вел себя как сучка, чувствовал себя сучкой и хотел ею быть. Но сейчас то я не хочу. Это был не я. Я люблю свою девушку, а не хача с огромным членом. Порванный рот очень болел, но все-таки не так, как после вырывания зубов. Наверное я привыкал к боли. Анус уже заметно расширился из-за моих тренировок (все-таки мне было страшно представить как член Али будет входить в мою дырочку и я старался хоть как-то подготовиться). И мне даже начинало нравится это ощущение, когда 3 пальца проникали в меня.
Но я помнил что кончать мне нельзя, хотя, если честно очень хотелось. Просто для того чтобы хоть как-то расслабиться и снять напряжение. Также надо сказать, то обстоятельство что ко мне никто не заходил, было не таким уж и приятным. Ведь еды и воды мне тоже не давали. Все-таки есть мне хотелось. А еще больше хотелось пить. Я ждал, но ко мне так никто и не спустился. Я, подумав что про меня забыли, заснул.
Но про меня не забыли. Я проснулся ночью от сильного удара по ребрам, сам не понимая почему, вскочил на колени и открыл рот. Только потом я открыл глаза. Передо мной стоял лыбящийся кавказец.
— Хорошо тебя Гурген натренировал. Должен тебя огорчить, сегодня кормить тебя не будут. Также Гурген просил тебе передать, что кушать теперь будешь только кончу, а пить мочу.
И он мерзко захохотал. Неужели правда?
— Ладно давай вставай, сейчас тебе покажут что бывает, когда нас кто-то ослушивается.
Я вскочил и подошел к нему. Вслед за ним я вылез из моей камеры, после чего, получив соответствующий приказ, пополз за ним на четверенькам. Животные должны передвигаться как животные, сказал он. Наконец мы оказались в просторной комнате, с приглушенным светом. К своему удивлению в комнате я увидел еще 15—20 также существ как я. Голых и на четвереньках. Среди них были и девочки, и мальчики. Они сидели по-двое трое, у ног своих хозяев, которые восседали на кожанных креслах. Меня отвели в дальний угол и приказали смотреть. в Центр комнаты вышел незнакомый мне кавказец с автоматом.
Он наставил оружие на одну, совсем еще юную девушку, и приказал подойти к нему. Она, рыдая поползла.
— Этот раб нарушил самый главный из его законов. Он попытался сбежать. За это есть только одно наказание — смерть.
Девочка вскрикнула и начала умолять о пощаде. Она говорила что сделает что угодно, перенесет любые страдания, только бы они оставили ее жить. Я уже понял в чем ее ошибка, и в подтверждение услышал слова.
— Только что ты нарушила еще один закон. Ты произнесла слово без приказа. Это подтверждает твое наказание.
Расправа было быстрой. Хач резко наступил ей на шею, таким образом прижав голову к полу. Ее попка осталась поднятой вверх. То что я увидел потом, я не забуду никогда. Девочка, вся в слезах, пыталась что-то сказать, но ее сжатое горло не пропускало слова. Хач быстро вставил дуло ей в вагину и произвел 5 выстрелов, убрав перед этим ногу...
Не знаю как я смог зануть в ту ночь, но я все-таки смог. Так или иначе, но все следующее утро я посвятил разрабатыванию своего анального отверстия. Кулак уже почти входил. Рот уже почти зажил. очень хотелось есть и пить, я все еще продолжал надеяться, что слова про кончу и мочу были шуткой. Но они не были... В середине дня ко мне спустился Гурген. Он сказал что сегодня для меня большой день. С вылазки вернулся какой-то отряд и меня сегодня будут пробовать. Он уже собрался уходить, но вдруг обернулся и спросил:
— Ты
