запаха и волос цвета спелой пшеницы. У него был довольно большой рот с аппетитными алыми губами и совершенно сокрушительной улыбкой. От моих запретных действий он отложил Литературу, прикрыл глаза и я увидела, как развратно поползли вверх уголки его губ. Мой гений БЫЛ ГОТОВ.
Я очень чётко знаю это его выражение лица, лица желающего, вопреки всем резонам и доводам, и это ощущение инстинктом, импульсом передаётся мне, и я не могу двигаться, не могу соображать, в этот момент хочется только одного: вцепиться в него, не сдерживая стоны, и воспринимать его распалённое тело, поцелуи, пальцы, порывистое дыхание — слиться каждым сантиметром в глубоком едином ритме...
Я наклонилась вниз и, не расстёгивая джинсов, пропустила между зубов его орган, обдав горячим дыханием, чувствуя его жар. Мой amigo нервно откинул голову и запустил руку мне в волосы, я буквально физически ощущала волны эротического эфира, которые не было сил сдерживать. Ваня поднял меня за подбородок и стал жадно и страстно целовать в губы, я чувствовала его вкус, слегка отдающий кофе, безумно приятно. Он делал медленные тщательные движения ртом, потом такими же горячими поцелуями перешёл на скулу, мочку и шею, оставались, наверное, пунцовые следы на коже, но мне было всё равно сейчас.
Вообще, это непередаваемые ощущения — поцелуи в шею — их, наверное, могут испытать только женщины: начинает плыть сознание, ты кусаешь губы, остановиться в этот момент — как на велосипеде с горки — остановишься, конечно, но в полном шоке.
На мне были спортивные найковские шорты, довольно свободного покроя, но с дурацкой тугой резинкой, как будто их шили на осу. Я накрылась пледом и под его покровом сняла одну половинку с левой ноги. Бельё я не одела — в моих коварных планах было сегодня немного пошалить, и, собираясь с утра в гостинице, я передумала на счёт трусиков. Ванюша похихикал мне в ключицу и перешёл к активным действиям на нижнем фронте.
Я была совершенно готова его принять, намок, наверное, даже плюш кресла, больше всего на свете мне сейчас хотелось этого. Ваня провёл языком мне по плечу, поцеловал меня в шею под волосами и крепко, даже, пожалуй, неожиданно вошёл в меня двумя пальцами. Раньше, читая паршивенькие женские романы, я не понимала, как это, когда земля уходит из логического понимания, «крыша сваливает без вопросов», и зачем вцепляться мужчине ногтями в спину и царапать его, когда можно обойтись без крайностей. Без крайностей было нельзя — «клапана сорвало» начисто: я схватилась за него именно ногтями, укусила за футболку, и уткнулась в плечо, чтобы некто не слышал — тихо я не умею.
Он накрыл мне рот поцелуем и очень вовремя:
— О, гляньте, эти опять воркуют! Хорош девушку целовать, всем охота!
Послышался общий хохот. Это Борис, друг моего Ивана, хороший парень, выручалочка, шумный и заводной. Мы с натянутой мимикой оторвались друг от друга.
— Вань, чего спросить-то хотел: ты взял костюм? Надо было брать-то?
Боря явно направился в нашу сторону для обстоятельного разговора про костюм. Чёрт! Я буду рекордсменом по одеванию шорт на левую, когда этот спорт зарегистрирует олимпийский комитет.
Ванюша его успокоил, обещал дать поносить свой и отправил на место. Борис удалился, а мой горячий мужчина со всей досадой, которую оставил ничего не подозревающий товарищ, стукнул кулаком по ручке своего кресла и желваки заиграли на его скулах. Мне стало смешно от его откровенно взбешённого лица, от всей ситуации, я смотрела на него с опаской, и изо всех сил стараясь не расхохотаться. Наверное, он и сам почувствовал всю комичность ситуации, и, повернувшись ко мне, прищурился и произнёс:"Смешно тебе, да?»
Это было последней каплей — хохотали мы вместе, он говорил, что ненавидит меня и запретил вообще к себе прикасаться, я сказала, чтобы он не огорчался, так как у него есть Литература, и
