льсти себя надеждой, что сможешь каким-либо образом меня вернуть. Прощай — это значит прощай навсегда.
Было глупо, конечно, требовать от мужчины такого, особенно если мы хотя бы раз переспим с ним, но не сказать это я не могла. Как бы то ни было, он выдавил из себя:
— Я согласен.
— Договор наш скреплять кровью не будем, тем более, что прежде, чем он вступит в силу, мне надо кое-что проверить. Пойдем со мной.
Я встала и, чувствуя на попке его восхищенный взгляд, направилась к террасе.
Как я и предполагала, на террасе никого не было. Свежий ветерок с Невы неприятно холодил открытые участки кожи и норовил забраться под юбку. Тем не менее, то, что я задумала, немного завело меня. Я даже почувствовало нечто, отдаленно напоминающее возбуждение.
Терраса на втором этаже была отгорожена от зала плотной портьерой, из-за которой доносились звуки ненавязчивой музыки. Внизу ровно и мощно текла Нева, а с первого этажа доносились голоса вышедших на улицу охладиться. Ну, в принципе ничто не мешало мне осуществить задуманное. Даже то, что не смотря на поздний час было довольно светло, только играло мне на руку.
Я увлекла Сашку в дальний угол террасы и поставила его у балюстрады.
— Раздевайся.
Сашка пару секунд ошалело смотрел на меня, но, видя мою непреклонность, принялся раздеваться, складывая одежду на перила. В принципе мне стало понятно, что я пересплю с Сашкой, едва он снял шелковую рубашку. Его торс был достаточно мускулист, но не накачен. Не люблю качков. Но еще больше не люблю, просто не перевариваю, когда у мужиков есть на груди волосы. К счастью (или к несчастью) у Сашки на груди растительность отсутствовала.
Однако игру следовало довести до конца. И когда Сашка остался в одних трусах, я пристально посмотрела ему в глаза.
Со вздохом Сашка потянул трусы вниз. Его полунапрягшаяся колбаска, освободившись, упруго закачалась на весу. Театрально поджав губки, я принялась рассматривать мужские половые органы.
Это было похоже на сеанс волшебства. Под моим взглядом член стал быстро увеличиваться в размерах и скоро гордо поднял багровую головку. Откровенно говоря, член был хорош. Я даже полюбовалась несколько секунд велико-лепным инструментом, которым обладал Сашка.
А потом вместо того, чтобы разрешить ему одеться, подошла поближе и крепко сжала твердый фаллос в ладони, пристально наблюдая при этом за лицом своего кавалера. Он застонал и немного двинул тазом ко мне. Вот засранец! Я нахмурилась и отрицательно покачала головой.
Помяв в руке твердый, словно камень, член, я усмехнулась и отвернулась к Неве.
— Одевайся. Потом пойдем потанцуем, ты ведь давно набиваешься на медленный танец со мной?..
Мы вышли на танцпол, и я, приникнув к Сашке всем телом, проворковала ему на ухо:
— Можешь обнять меня, только в рамках приличия.
Потом, стараясь не ослаблять тесного контакта, чтобы он чувствовал все изгибы моего тела, я положила голову на его плечо, и мы медленно закружились.
Иногда в поле моего зрения попадала Глория, низким чувственным голосом певшая блюз. Я давно положила на нее глаз. Вот и сейчас в тесном облегающем платье она извивалась на сцене, притягивая мужские взгляды... Ну, и не только мужские... Когда мы приближались ближе, я отчетливо видела бугорки сосков под платьем и слегка выступающий лобок, обтянутый блестящей эластичной тканью. Вот это женщина!
То ли чувственная красота Глории повлияла на меня, то ли твердый член, теревшийся о мой живот сквозь тонкую ткань, в конце концов произвел впечатление: все же приятно, когда на тебя так стоит... В общем, я поняла, что не на шутку возбудилась.
Немного отстранившись, я взглянула в глаза Сашки:
— Вернемся за столик, — я улыбнулась своей самой чарующей улыбкой. — За то, что ты себя хорошо вел, тебя надо немного поощрить.
Наш ... столик располагался на втором
