— Ты, бля, заебанец сраный, алкашина долбанная. Глянь, какая толпа.
Трястись в этой консервной бочке больше часа, охуеешь точно. Пропить права легко, а из-за тебя, рвань, мучайся. Как Пашка в этой дребедени вытерпит.
Мой муженек зовут которого, если конечно по культурному, Миша подзалетел с правами, будучи хорошо под мухой, и теперь на два года оставил нас безлошадными. Елы-палы, до дачи теперь добираться надо на автобусах. Заебись, и Пашку пятилетнего хуй с кем оставишь. Приходится тащить с собой. Хотя на природе, конечно, ему привольней, не то, что дома, в однокомнатной халупе.
Блядь, толпа выстроилась в очередь как на параде. Еще хуй залезешь в автобус. Ждать следующего полтора часа тоже не очень катит. Хуйня, прорвемся. А на своего хмыря и глядеть-то не хочется. Хорошо, с утра еще не очень жарко. В моем сарафанчике вообще прелесть, ветерок снизу пизденку продувает даже через трусики, вроде как не очень и потеет. И титьтьки без лифчика свободно болтаются, ниче не жмет. Ладно, доедем.
Во, и автобус подруливает.
— Пашка, ко мне! давай руку. — Ну, залезть то мы, залезем, но ехать придется точно пешкодралом.
Ну вот, хоть так, у заднего сидения, около перегородки, хоть прислониться есть куда. Мишка сзади пристроился.
— Давай сумку, примощу к стенки.
Бабуля с заднего сидения гляди, какая добрая оказалась, Пашку к себе на колени взяла. Ладно, дай бог доедем.
Автобус почти битком. Пашенька балдеет на коленях у бабули, в окно уставился. Непривычно ему в автобусе, не «десятка» долбаного алкоголика, ну ничего, пусть привыкает к трудностям жизни с малолетства. Ну, наконец то, тронулись. С богом.
Ну вот, на хуя останавливался на этой остановке, погляди, сколько поналезло. Бля, вплотную к перегородке прижали. Миха свою толстую ногу заебись между моих ляжек сзади пристроил. Чо, поставить больше некуда. Ну, водила, на этой то остановке на хуя тормозил. Куда залазить, автобус то и так битком. Ну, давайте, закрывайте двери, да поехали. Ну че там. Наконец то тронулись.
Наконец то, наконец, а у мово милого конец че то задеревенел, да и подрос значительно. Вон как между двух половинок задницы пристроился. Дома не шибко то на меня внимания обращал. Дня три уже до пизды моей не не дотрагивался. С непривычки она и зачесалась. Приедем, в баньке бы и оттарабанил меня, пока Пашка по травке ползает.
Дай как я тебя по хуйку поглажу. Херня какая то, ты же вроде как в спортивных штанах на дачу ехать собирался, че джинсы то напялил. Ну ладно, давай я шириночку расстегну. О, получилось. Гляди-ка, это че, экстремальная обстановка, че народу кругом полно, так действует на тебя, палка как вроде больше стала, чем всегда, и изогнута сильнее. Бля, щас бы ее себе в пизду запихать, да поелозить по ней, а то после до обычных размеров уменьшится.
Ага, ага, давай миленький, залазь ручкой под сарафанчик, там пизденка то у меня вся мокренькая, а внутри, вообще как в русской печке огонь полыхает. Помни, помни мои ляжки, кайф, ей богу. Аж до печенки пробирает. Отодвинь трусики в сторону. Так ты приспусти их немного и все получится. Блин, молодец какой, без слов все понимает. Давай помассируй мою бороздку. Ой, Мишаня, как приятно.
Миха, я не поняла, ты че это там впереди делаешь, как ты там оказался. Тебя че, толпа вперед автобуса упихала. А чье же это ясно солнышко в моей ладони колом топорщиться, ну ясно дело не твое, не было у тебя никогда такого длинного, чуть ли не на пол салона. Да и штаны ты, гляжу, все ж таки спортивные напялил.
Ой, бля, че же делать, не выпускать же счастье такое из рук. Погляди, как напрягся, красавчик. Да и пальчик чей то между губок моих нежных вовсю хлопочет. Обернуться бы, поглядеть на рожу хозяина этой дубины, да неудобно чего-то. А, будь, что будет. И пропади оно все пропадом. Давай, мужичок, продолжаем дальше. Помассируй мне клиторок. Ой-ей-ей, счас кончу. Пальчик поглубже засунул, шурудит
